– Кто-нибудь заболел? – спросил Одилий, привыкший, что иногда поздним вечером соседи заходили к нему за лекарством от боли в животе или успокоительным при кошмарах. Тогда он доставал целебные травы и заваривал особый чай, а иногда хватало просто добрых слов, чтобы разогнать ночные страхи. По мрачному лицу Звентибольда Одилий понял, что на этот раз слов будет недостаточно.
– Болен ли кто или нет – это пока неизвестно, – сказал Биттерлинг, вскакивая, хотя только-только присел. – Мы были бы вам очень признательны, если бы вы как можно скорее отправились со мной к Гортензии Самтфус-Кремплинг. Я постараюсь все объяснить по дороге, но прошу вас, пойдемте со мной! Прошло уже непростительно много времени с тех пор, как мы узнали о случившемся.
К чести старого квенделя, он без единого вопроса снял с крючка свою старую куртку, затем махнул Звентибольду, привлекая внимание, и указал на потрескивающий камин.
– Займись-ка пока огнем, а я соберу кое-что в дорогу. Там в углу ведро с холодной золой, засыпь им пламя, чтобы погасить угли.
Пока Звентибольд занимался камином, Одилий достал из сундука у стены небольшой льняной мешочек с лекарственными травами. Затем он позвал кота, который сидел в кресле в глубине комнаты и удивленно наблюдал за происходящим.
– Райцкер! – мягко протянул он. – Райцкер, мой маленький лисенок, пойдем, дружочек! Придется еще разок прогуляться в ночи.
Звентибольд так удивился, что кочерга, которой он разгребал тлеющие угли, чуть не выскользнула у него из рук.
– Райцкер? Вы назвали его Райцкером? Но почему? Другого имени не нашлось? Знают ли квенделинцы, что вашего кота зовут Райцкером?
– Знают! О, Бозо Райцкер весьма польщен… Не правда ли, мой повелитель мышей с бархатными лапками? Кот Рыжий Райцкер, из древнего рода зеленологских Рыжиков, один из самых благородных и безмолвных хранителей Холмогорья. К тому же у него есть знатные родственники на том берегу великой реки!
Он снова поманил кота, и Рыжий Райцкер грациозно поднялся, зевнул и потянулся. Звентибольду показалось, что он уснул и что ему снится безумный сон, в котором он гасит огонь в камине Одилия Пфиффера и выясняет, что рыжий хозяйский кот – благородных кровей и как-то странно связан с семьей Бозо. Вот сейчас он проснется в теплой постели в Вороньей деревне и с облегчением поймет, что в действительности не встречался с Бульрихом на тропинке вдоль живой изгороди, куда тот отправился за грибами…
Из задумчивости его вывело плавное движение. Рыжий Райцкер наконец-то откликнулся на призыв и теперь терся о ноги Одилия, собираясь отправиться в ночь.
– Мы готовы, дорогой Биттерлинг.
Звентибольд со вздохом опустил кочергу и уставился на странную пару. Значит, он не спит и, соответственно, не может проснуться и забыть эту странную историю. А может, он все еще видит сон, потому что злой дух или другой какой-нибудь мучитель околдовал его. Да уж, один вариант хуже другого…
Собираясь покинуть дом вместе с Одилием, Звентибольд снова остановил взгляд на деревянной маске над каминной полкой. Может быть, из-за излишних волнений она, как никогда раньше, напомнила ему морду дикого кабана. Огромного злобного зверя из глубин темного леса, чьи красные светящиеся глаза опасно сверкали в ночной мгле. В темноте самой дремучей чащи. В лесной тьме.
– Мозг в паутине да кривое веретено! – Он не смог даже толком выругаться и поспешно вышел из комнаты.
Втроем они покинули дом и сад. Очаровательный Рыжик держался поближе к хозяину, как, по мнению Звентибольда, вели себя только собаки. На улице Биттерлинг рассказал старому Пфифферу о встрече с Бульрихом на тропинке у живой изгороди, о последующем визите к Гортензии и о том, как они все заметили, что сумерки сгущаются, а Бульриха все нет. Потом рассказал о поисках в пустом доме кузена, об открытом окне в гостиной, о картах, разложенных на явно наспех покинутом столе, накрытом к завтраку. Наконец, он дошел до того момента, когда Карлман высказал свои опасные подозрения.
Без крайней необходимости жители Холмогорья избегали даже упоминать о Сумрачном лесе. Утверждать, что там погиб кто-то из квенделей, было таким же дурным тоном, как говорить, что вражеская армия стоит на восточных границах страны, готовая пройти по мосту в Запрутье. Такие слова выставили бы говорящего непроходимым тупицей или, еще хуже, тем, кто умышленно шутит о запрещенном. Поэтому Биттерлинг замялся.
Они снова миновали деревенскую липу, и Звентибольд все еще раздумывал, не ограничиться ли ему пока осторожными намеками, но какой смысл? Ведь старик все равно узнает от остальных, где, по их мнению, находится Бульрих.
– Значит, ты думаешь, что Бульрих заблудился во время последней своей вылазки, – подытожил Одилий. – А вы, случайно, не нашли в его доме какой-нибудь подсказки, куда он мог отправиться?
Не успел Звентибольд ответить, как Райцкер, остановившийся в нескольких шагах от них, вдруг выгнул спину и угрожающе зашипел. Его рыжая шерсть встала дыбом, а хвост распушился, как у белки. Вытаращив глаза, кот уставился на деревянную скамейку под липой.
