Накануне Осень и Прорва, явившись домой, бесцеремонно растолкали его и потребовали своей доли сексуального внимания. К счастью, Сумрак успел немного отдышаться после марафона с Солнышком, поэтому управиться с ними двоими уже не составило большого труда. Сама Солнышко, махнув на все рукой, ушла спать, отказавшись от продолжения. Под утро задремала и Осень, добившаяся от самца череды особо яростных совокуплений и потом сама от них утомившаяся. Прорва же сперва себя немного попридержала, но, оставшись с Сумраком один на один, немедля забрала любовника в свою комнату, более напоминающую, скорее, мрачную пещеру, нежели женское гнездышко. Там, на черном ложе, она еще несколько раз овладела им. Препятствовать он не стал, вновь позволив ей доминировать над собой. Он к тому времени уже несколько пресытился исполнением активной позиции, кроме того, почему-то чувствовал, что сегодня Прорве следует уступить. Самка вела себя на удивление почти не агрессивно, хотя, как всегда, требовательно и несдержанно. Последняя порция семени, которую смог выдать Сумрак, была ею с жадностью проглочена — Прорва применила-таки к самцу свои оральные ласки, на сей раз уже не встретив его ярого сопротивления. Теперь-то Сумрак твердо знал, что самка не причинит своей излюбленной игрушке ощутимого вреда, так что смело отдался во власть новым ощущениям. Тем более, что чувствительность после трех десятков спариваний уже начала теряться, а острые зубы Прорвы достаточно быстро вернули ее на место.
Наконец удовлетворенная самка разлеглась рядом и отошла ко сну, крепко обхватив Сумрака руками, да еще и ногу на него сверху закинув — тут не то, что вырваться, тут вдохнуть было сложновато… Предприняв несколько безуспешных попыток, самец смирился и тоже в конце концов уснул.
Только к середине дня он продрал глаза и обнаружил что находится на ложе один. Сумрак встал, потянулся, размяв шею и плечи, пошарил в поисках одежды… Похоже, он отставил набедренную повязку где-то в зале. Спустившись туда, он застал завтракающих его добычей самок. Те, завидев в дверях обнаженного самца, замерли на мгновение и хищно на него уставились. С их когтей и жвал обильно стекала кровь, да что там, самки вообще целиком перемазались своей трапезой; они ели так, будто голодали до этого несколько недель.
— Кушаете, мои драгоценные? — осведомился Сумрак, украдкой оглядывая зал в поисках потерянного предмета гардероба.
— Присоединишься? — снизошла Прорва.
— Помилуй, кто я, чтобы объедать своих самок? — бросил он через плечо, отыскав, наконец, повязку под кучей пропахших сексом подушек и поспешно затянув ее на себе.
— Да у нас благодаря тебе морозилка на год вперед забита, — стрекотнула Солнышко. — Не стесняйся, поешь с нами. Ты вообще когда в последний раз ел?
— Совсем недавно, дня три всего прошло, — непринужденно ответил самец, направляясь к выходу.
— Это, когда ты потом от души проблевался, благодаря сестренкам? — хмыкнула Осень.
Сумрак встал как вкопанный.
— Я при чем? — взвилась Солнышко.
— А кто ту дрянь сварил? — спокойно парировала Осень и снова повернулась к потерявшему от возмущения дар речи самцу. — Ты, давай, не дури. Сожри что-нибудь, а потом иди на все четыре стороны, так и быть. В наших общих интересах, чтобы вечером, когда ты вернешься, тебе хватило сил…
Самец раскрыл рот, но не смог придумать, что ответить нахалкам. Стоит начать с того, что они были полностью правы: его последний полноценный обед состоялся еще на клановом корабле, и Сумрак весьма смутно припоминал, когда именно это было. И, да, его организм сейчас работал на пределе возможностей, бросая все ресурсы на выработку половых продуктов. Начинающееся истощение уже давало о себе знать: охота стала требовать в последние дни больше усилий, чем раньше, раны затягивались все медленней, да и голова работала неважно. Но самец, тем не менее, даже не помышлял о пище, ибо находился в перманентно возбужденном состоянии, а третьего дня еще и ввел себе ударную дозу стабилизатора, под которым можно было, даже имея серьезные ранения, топать куда-нибудь без отдыха несколько суток кряду, продолжая сражаться и не тратя время на отдых и еду. При всем этом крайне умно было продолжать поститься дальше…
— Радость моя, если ты не поешь добровольно, нам придется накормить тебя принудительно, — очень мило и одновременно очень зловеще проворковала Солнышко, делая шаг в его сторону. Сумрак сразу понял ее намек, и он ему категорически не понравился.