— Верно, — кивнул я. — Именно поэтому вся основная цель моих дальнейших разработок — минимизировать роль удачи. Раз уж я смог преодолеть столько бутылочных горлышек, где большинство людей бы отсеклись по самым разным причинам, то теперь просто глупо не воспользоваться этим и не закрепить результат.
— Да уж… будет обидно помереть после стольких достижений, — хмыкнул племянник. — Вполне могу понять твою тягу к бессмертию. Это, пожалуй, тайная мечта любого человека.
— Я не исключение, — признал я, выходя из машины. — Ну что ж, племянник. Веди.
— Да, за мной. — Даниил уже собирался идти вперёд, но вдруг вспомнил: — К слову, дядя… не мог бы ты немного прикрыть лицо? Сейчас ты, конечно, выглядишь моложе и лучше, чем раньше, но узнаваемые черты всё ещё есть. Честно говоря, мне бы не хотелось, чтобы о твоём существовании узнали раньше времени. Думаю, тебе самому это тоже ни к чему.
— Пожалуй, ты прав, Даниил, — кивнул я и запустил в теле нужные процессы.
Не прошло и минуты, как моё лицо стало неуловимо отличаться от прежнего. Теперь ни одна программа в мире не сможет определить, что я имею хоть какое-то отношение к Валерию Гусеву. Даже если кто-то вообще вздумает искать меня по записям с городских камер.
Во-первых, тех, кто способен подключиться к городской системе, немного. Во-вторых, они уверены, что я не пережил тот бой. Но, как говорится, безопасность лишней не бывает. Особенно когда со мной Даниил, а я ещё не до конца освоился в новом теле, чтобы быть уверенным в его безопасности.
При должном желании меня всё ещё можно одолеть подручными средствами. Те же пули — я не смогу блокировать их бесконечно. А против лазерного оружия телекинез и вовсе почти бесполезен. Птичник же сейчас не в лучшей форме: данных недостаточно, чтобы предугадывать каждое возможное столкновение.
— Ну ты даёшь, дядя… — шокированно уставился на меня Даниил. — Хотя… о чём это я? Ты ведь только что восстал из пепла. Конечно, ты можешь по своему желанию менять внешность.
— На самом деле, на это способен почти любой одарённый из моей новой реальности — хотя и в разной степени, в зависимости от уровня и опыта, — ответил я. — Начиная с определённого уровня, менять черты лица может практически каждый. Не хуже любой пластики.
Недаром у нас там для идентификации используют в основном генетическое тестирование, а не внешние признаки. Внешность — штука ненадёжная. Захотел — и подделал.
— У нас, конечно, тоже всё продвинулось в этом плане, — заметил Даниил. — Не так просто, как у вас, конечно, но пластика развивается ещё с прошлого века. Сейчас при желании можно изменить не только лицо, но и структуру скелета. Дорого, долго, муторно — но возможно.
— А вот чтобы вот так, по щелчку, — добавил он, — менять лицо, как ты… Это, конечно, фантастика. Нет, есть прототипы наноботов, которые частично способны на подобное. Но, честно говоря, использовать их решаются только самые отчаянные энтузиасты. Потому что для перестройки тела нужно использовать внутренние ресурсы, а они, как ни крути, ограничены.
Любая метаморфоза наносит серьёзный вред организму. Часто необратимый. Из-за этого сокращается продолжительность жизни тканей и органов. Приходится вкладываться в дополнительную имплантацию.
— Короче говоря, муторно и в целом бесполезно, — усмехнулся я. — Я тебя понял, Даниил. В эти разработки можно не вкладываться.
— Ну, не совсем… — замялся он. — Вообще-то у технологии есть потенциал. Просто чтобы его раскрыть, потребуются ресурсы, которых в ближайший век никто не вложит. Ограничения — по всем пунктам. Даже чтобы просто использовать технологию сейчас, энтузиасты вынуждены носить на себе десятки килограммов аппаратуры. Чтобы всё это хотя бы функционировало.
— Смотря на тебя, — продолжил он, — я почти уверен, что будущее — не только за механикой, но и за биологическими системами. Хоть в последнее время они и теряют позиции. Правда, тут нужно провести ещё кучу тестов. Ведь неизвестно, в чём именно заключается твоя сила. Не удивлюсь, если дело в той самой магии, о которой ты говоришь. А клетки твоего тела — в остальном обычные.
— А вот на это я могу сразу дать однозначный ответ, — ухмыльнулся я. — Притом прямо сейчас.
— Я заинтригован, — сказал племянник. — Каков же ответ?
Мы как раз прибыли на территорию полигона. Осмотревшись по сторонам, я убедился: кроме нас здесь никого не было. Внутрь посторонние проникнуть не могли, а камер видеонаблюдения внутри не было вовсе. Так что о секретности можно было не волноваться.
Сам полигон представлял собой комплекс площадок — общая территория на несколько футбольных полей. Разделён на зоны с различными модификациями под разные стили боя. Были и виды оружия для тренировок — от огнестрела до экспериментальных энергетических установок.
Мне же сейчас для демонстрации подошёл бы любой прочный предмет. Взгляд зацепился за увесистую металлическую дубину. Судя по памяти, в ней был встроен усилитель — по сути, это была смесь ударного орудия и противокиберного устройства. Хорошо справлялась не только с людьми, но и с киборгами.
