Тут Сунь Укун принял свой настоящий вид, выскочил наружу, как был голый, весь в масле, и стал на краю котла.
Увидев его, главный палач в страхе поспешил к государю и доложил:
– Монах хоть и сварился, но душа его вернулась обратно, потому что он умер в неположенный день.
Услышав это, Сунь Укун разозлился, быстро оделся, схватил свой посох и ринулся на палача. Удар был тяжел – от палача осталось мокрое место.
Перепуганные насмерть сановники пали на колени и взмолились:
– Смилуйтесь над нами, смилуйтесь!
Сунь Укун между тем обратился к государю, говоря:
– Ваше величество, а теперь прикажите вашему третьему наставнику искупаться в масле.
– О мой наставник, – произнес государь, дрожа от страха, – спасите меня! Скорее полезайте в котел, не то этот монах снова пустит в ход свой посох.
Сила Барана снял с себя одежды, прыгнул в котел и принялся там плавать и кувыркаться.
Сунь Укун подошел к котлу, опустил туда руку – масло было холодным как лед.
«Понятно, – подумал Сунь Укун. – Даосу помогает царь драконов».
Тут Сунь Укун взвился ввысь и призвал к себе царя драконов Северного моря. Тот не замедлил явиться, и Сунь Укун набросился на него:
– Я тебе покажу, несчастный червяк, как помогать даосам!
– Да разве посмел бы я подобным образом поступить? – сказал перепуганный насмерть царь драконов. – Этот даос сам вырастил дракона холода и теперь дурачит людей. Сейчас я отзову этого дракона, и даос сварится.
Тут царь драконов обернулся ураганом, ринулся в котел, схватил дракона холода и унес в Северное море.
Как ни старался даос выбраться из котла, ничего не мог сделать и так и сварился в кипящем масле.
Услышав об этом, государь стал плакать и причитать.
Поистине:
Если хотите узнать, что произошло дальше, прочтите следующую главу.
Итак, правитель страны Чэчиго до самого вечера сидел на своем государевом троне и горько плакал.
– Стоит ли так убиваться, ваше величество? – промолвил Сунь Укун, подходя к правителю. – Вы же сами убедились, что эти даосы были оборотнями. Со временем они непременно сгубили бы вас и захватили бы ваши владения.
– Этот почтенный монах прав, – разом заговорили сановники.
Тут правитель перестал плакать и велел одному из сановников позаботиться о ночлеге для гостей, а утром приготовить торжественную трапезу.
Во время утренней аудиенции правитель приказал расклеить у всех городских ворот, а также на каждой улице указ, призывающий всех буддийских монахов незамедлительно явиться.
И буддийские монахи, ликуя и радуясь, поспешили в город.
Когда пир закончился, государь выдал паломникам дорожные свидетельства и вместе с государыней, родичами и приближенными проводил Сюаньцзана и его учеников до городских ворот.
За воротами по обеим сторонам дороги стояли, преклонив колена, буддийские монахи и громко благодарили Сунь Укуна за оказанную им милость.
Распрощавшись с государем, его свитой и монахами, паломники продолжали свой путь. С рассветом поднимались и только на ночь останавливались отдохнуть. Спали под открытым небом, терпели жажду и голод.
Прошли весна и лето, настала осень. И вот однажды, когда уже стемнело, дорогу путникам преградила река, очень глубокая и такая широкая, что не было видно противоположного берега.
– Ученики мои, как же мы переправимся через эту реку? – спросил учитель.
– Смотрите! – вскричал Шасэн. – Там, кажется, стоит человек.
– Никак это рыбак вытаскивает сеть из воды, – сказал Сунь Укун. – Сейчас пойду потолкую с ним.
В несколько прыжков Сунь Укун очутился около того места, где стоял рыбак. Но каково же было его удивление, когда вместо рыбака он увидел каменную плиту с надписью: «Река, Уходящая в небо. Ширина восемьсот ли».
– Учитель! – крикнул Сунь Укун. – Идите сюда, посмотрите, что написано на плите!
Сюаньцзан прочел надпись, и из глаз его полились слезы. Но в это время к нему обратился Чжу Бацзе с такими словами:
– Прислушайтесь, учитель! Не кажется ли вам, что где-то бьют в гонг! Какие-то добрые люди, наверно, устроили трапезу для монахов. Хорошо бы и нам подкрепиться немного, узнать, где переправа, а завтра перебраться на другой берег.
Сюаньцзан прислушался. Где-то и в самом деле били в гонг.
Путники пошли прямо на звуки и, с огромным трудом перейдя песчаную отмель, увидели селение дворов на пятьсот.
У одного из домов развевался флаг. Во дворе горели фонари, оттуда доносился аромат благовоний. Сюаньцзан слез с коня и сказал:
– Сейчас я пойду попрошусь на ночлег, а вы меня тут дожидайтесь. Уж очень вы безобразны на вид, кого угодно можете напугать.
