– Погоди, не торопись. Появился шанс отправить Львику в Директорию прямо сейчас. На правах артистки. Все подробности позже, когда войдёшь в курс дела. Так или иначе, у нас мало времени. А Львику надо очень хорошо подготовить. В том числе по темам, которые ты знаешь по работе в Вондере. К сожалению, сама я общаюсь с ней крайне редко. Тесное общение со мной никому не полезно… и ей в особенности.
Молли поняла.
– Итак, твоё первое задание – впихнуть в мою дочь нужные знания. Прежде всего меня интересует логистика и основы финансов. Учти, Львика вздорная и капризная девушка. Которую сейчас интересует только музыка и поэзия. Но ты справишься. Потом – удалённое консультирование и управление средствами для её группы. Связь ненадёжная и небыстрая, так что придётся много думать головой.
– Высочайшая Госпожа, я давно не при делах… – пролепетала Драпеза.
– Ты мне нужна. Пора возвращаться на службу, Молли Гвин, – эти слова Великая сказала уже своим голосом, без искажающего устройства.
– Слушаю и повинуюсь, – выдохнула Молли.
– И ты получишь больше, чем ожидаешь, – Великая подошла ближе, Молли почувствовала что-то вроде невесомой тёплой волны, накрывающей её с головой. – Я вознаграждаю тебя. Ты снова будешь со своей Миррой. Как тогда, в Вондерленде.
– Она меня бросила… – простонала Молли. – Я ей не нужна…
– Я
Их Грациозность была близко, очень близко, у Молли сладко кружилась голова. Она не чувствовала своего тела, она не чувствовала уже ничего, она плыла на волне этого голоса. Душа её лежала во рту Верховной.
– Всё хорошо устроилось, маленькая, – шептала Великая, касаясь дыханием шёрстки на лбу, – всё прекрасно устроилось, вспомни, как хорошо тебе было с ней, как вы любили, как любили… Теперь ты снова будешь её, а она твоя. Я назначила её председательницей Совещания, ты будешь заместительницей… Ты ведь так этого хотела… Верь мне, всё будет так, как ты хочешь, а ты хочешь принадлежать ей и служить мне…
…Молли шла по незнакомой улице, не понимая, зачем и куда идёт. Да это было и неважно. Её переполняло счастье, огромное и сияющее. Верховная склонилась к её мольбам, она пообещала вернуть ей Мирру. Её единственную настоящую любовь. Которую она так позорно, так глупо променяла на дешёвые романчики, мусор мелких чувств, рысканье в подворотнях. Особенно стыдно ей было за связь с Гермионой. Бедная девочка. Ничего, утешится, ведь она так молода. Что она знает о нитях, связывающих сердца?
– Я кричала, кричала, звала… ты пришла… – напевала она, бессмысленно пялясь на щит с надписью: «Справлять нужду и выбрасывать мусор категорически воспрещается».
Драпеза всхлипнула. Мысль на табличке показалась ей исполненной глубочайшего смысла.
В голове у неё дул розовый ветер, снося все лишние мысли в ту медленную бездну, в которой воскресала её душа, её жизнь, её любовь. Виноград расцветал, изваянья в аллеях синели, небеса опирались на снежно-белые плечи Великой, которая всё вернула, всё устроила, всё управила. Глупая Молли запуталась, заплутала, а Верховная вывела её на свет, открыла путь, дала перспективу.
– Тётя пьяная, – раздался детский голосок. Драпеза скосила глаз и увидела чугунную ограду, а за ней – крохотную поняшку-жеребёнку со смешной мордочкой. На ограде синела табличка: «Улица Садово-Грефская, дом 2».
Драпеза сообразила, что «Люцерна» должна быть где-то рядом, задрала хвост и понеслась выручать шляпку и бельчонка.
17 дня 11 месяца Тарзана 889 года Тарзана / 17 ноября
137 года от Х.
Страна Дураков, домен шерстяных, крепость Болат-Юрт.
День.
ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ
Нэ пызди многа. Пызди мала.
Народный пасловиц и пагаворка. Кныга маладова байца. Гиен-Аул: Нахнахыздат, 566 год Тарзана.
– Ыыыыыыыыыыуууууууввям! – Тарзан смачно зевнул и с чвяканьем хлопнул пастью.
Было скучно. Как бывает скучно в хорошей больнице, где не экономят на расходных материалах. Впрочем, экономить на Тарзане никто бы и не посмел. Так что голова лидера была запакована в несколько слоёв туго накрученной марли. Веки в целебной смазке, холодный бинт на глазах, удобный подгузник из свежего сфагнума – всё указывало на персональную палату в хорошем госпитале.
В нём-то Тарзан и находился.
Лежать здесь было почти приятно. Почти – если б не тупая боль в черепе и общее ощущение обступившего пиздеца.
