Госпожа Рерих честно обдумала все возможности помешать шефу сделать глупость. Поняла, что не получится. Бегемот-психократ мог продержать её в таком состоянии ещё минуты две. За это время он успел бы покинуть резиденцию через подводный ход, который он только что открыл – и закрыть заслонку с той стороны. Система подводных ходов выходила в древнюю канализацию, так что начальственный гиппопотам мог всплыть в самом неожиданном месте. Рассчитывать на постороннюю помощь она не могла. Дурак питбуль стоял столбом, алкая распоряжений начальства. К тому же в воде от него было мало толку. Подумав ещё немного, черепашка пришла к выводу, что придётся подчиниться.
Она открыла Пендельшванцу свой разум, и невидимые вериги тут же испарились. Она снова была собой – стремительной, хищной, великолепной.
– Извини, – буркнул бегемот. – Давай его сюда. И присматривай. Если тебе что-то не понравится – вмешайся.
Черепашка благодарно улыбнулась. Она прекрасно поняла, что настоящим извинением было не первое слово, а три последних.
Через пять минут перед губернатором Пендельшванцем предстал Пьеро. Не в лучшем, увы, состоянии.
– Блеснула бо-о-оль в твоём прощальном взо-оре, – тихонечко напевал он, несомый на руках питбулем. – Ды-ды-ды-дыыы любимые чертыыыы… Никто мне не-е-е дал сто-о-олько горя, – тут он попытался поцеловать питбуля в рыло, тот брезгливо отстранился. – И столько ра-ра-радости как тыыыы…
Прислужник осторожно положил лепечущего поэта у края бассейна. Поэт немедленно потянулся к соцветиям остролиста.
– Цвето-о-чечки! – умилённо промычал он. – Кило… кало… кольчики мои, цветики степ-п-пные… А я вот… а ведь я это сам-мое… я парамела, оп, я чебурела! – внезапно и немузыкально заорал он, суча ногами. – А я сам… м-м-м… биби… хули бля!
Пендельшванц смотрел на маленького шахида очень, очень, очень внимательно. Лэсси даже показалось, что она видит, как губернатор роется в чужой голове, пытаясь что-то выудить.
–
Глаза Пьеро как будто опустели – но при этом стали более осмысленными, будто в пустой и тёмной голове включилась лампочка.
–
– Ага-ага, – проворчал бегемот. – Поговорим. Где ж в тебе кодовое слово-то запрятано… А, ну да, конечно. Золотое сечение цифрами. Один шесть один восемь ноль три три…
– Здоровья и добра, уважаемый господин Пендельшванц, – прервал его Пьеро. Голос его стал глуше – и, кажется, ниже.
– Позвольте представиться. Я – Карабас бар Раббас, верноподданный Его Величества Тораборского Короля и его доверенное лицо. По понятным нам обоим причинам я не могу начать наше знакомство с личного визита. Я позволил себе воспользоваться телом и разумом моего подчинённого Пьеро. К сожалению, для этого мне пришлось использовать не только свои паранормальные возможности, но и айс. Насколько мне известно, в Директории это запрещено. Я приношу самые искренние сожаления. Меня извиняет лишь крайняя необходимость…
– Достаточно, – сказал бегемот.
Пьеро рывком поднялся и сел на край бассейна. Ноги его оказались в воде – но он этого, кажется, не замечал.
– Сознание Пьеро, – продолжал он всё тем же тоном, – содержит личное послание и ответы на некоторые ожидаемые вопросы. Вы можете также передать мне через него свои слова…
Питбуль посмотрел на хомосапого в панталонах подозрительно и на всякий случай обнюхал его голову. Лэсси на него зыркнула, тот поёжился и отошёл на пару шагов.
– Прежде чем я продолжу, – монотонно говорил хомосапый, – небольшая просьба. Прикажите своим приближённым удалиться. Вы не можете прочесть моё послание непосредственно в голове Пьеро, так как его сознание заторможенно и он понимает только то, что ему позволено понимать. Поэтому мы вынуждены общаться голосом, а чужие уши – это чужие уши…
– Я доверяю своему окружению, – раздражённо сказал бегемот.
Хомосапый несколько секунд таращился в пространство. Потом тем же голосом продолжил:
– Насколько вас поняли, вы отказались. Вероятнее всего, потому, что доверяете своим приближённым. И не хотите, чтобы они в этом усомнились. Если так, я вынужден напомнить: это
Поэт замолчал и попытался вытащить ноги из воды: ему было холодно и мокро.
Губернатор думал секунд пять.
– Вышли все, – наконец распорядился он. – Лэсси, проверь.
Питбуль попытался было что-то сказать, но не смог разжать челюсти: их стиснула воля Пендельшванца. Он поплёлся вон, опустив хвост.
Госпожа Рерих кинула на шефа встревоженный взгляд. Тот подмигнул ей третьим глазом – выполняй, мол, но не особенно усердствуй. Лэсси мысленно кивнула.
Пьеро наблюдал, как они уходят. Взгляд его был по-прежнему пустым, но очень внимательным. Потом он снова повернулся к бегемоту.
– Вы сделали то, о чём я просил. Благодарю. Теперь по сути.
