Взгляд миссис Ланкастер стал острее, и он был благодарен, что его новый более темный оттенок кожи скрыл румянец на щеках.
— Она носила очки, — быстро добавил он.
К его облегчению, миссис Ланкастер только задумчиво кивнула.
— По описанию звучит, как Энджи Тейлор.
— Тейлор? Она родственница Зельды Тейлор?
Он редко выезжал в город, но сделал исключение для визитов в книжный магазин. У Зельды был острый ум и сухое чувство юмора, и ему всегда нравилось навещать ее.
— Ее внучка. Я слышала, она унаследовала книжный магазин, но у меня еще не было возможности навестить ее.
Аластер хмуро посмотрел на свою экономку.
— Разве это не она так и не вернулась навестить свою бабушку после того инцидента?
Миссис Ланкастер вздохнула.
— Боюсь, что да.
У него заныло в груди. Если она даже не потрудилась навестить свою бабушку, то, очевидно, ее не устраивали перемены в жильцах. Он и представить себе не мог, что она надолго задержится в городе.
— Почему она сейчас здесь?
— Потому что ее бабушка оставила ей все — здание, магазин, книги. Все.
— Тогда я не думаю, что она пробудет здесь долго, — твердо сказал он, игнорируя укол сожаления. — Она, наверное, просто приехала его продать.
Миссис Ланкастер нахмурилась.
— Я не уверена. Знаю, что это то, что все подозревали, но она здесь уже… должно быть, три месяца, и она не повесила табличку «Продается».
— Может быть, она думает, что сможет заработать больше денег, управляя магазином, — цинично сказал Аластер, но миссис Ланкастер снова покачала головой.
— Не думаю. Зельде едва удавалось зарабатывать этим на жизнь, и, насколько я понимаю, не многие люди готовы дать шанс ее внучке.
— Неудивительно, поскольку она бросила свою бабушку.
— Мы не знаем, что произошло на самом деле. Ты знаешь, что не каждый смог бы справиться с этим инцидентом. Многие люди ушли и никогда не возвращались.
— Но даже если она действительно захочет остаться, если она не сможет зарабатывать на жизнь, ей придется уехать.
Миссис Ланкастер положила последнюю пачку бумаг на место и бросила на него быстрый взгляд.
— Ужин будет готов в восемь. Не хочешь ли поесть в столовой?
— Ты знаешь, что нет.
Их привычный спор. Экономка считала, что как владелец особняка он должен есть в столовой, но он предпочел разделить с ней трапезу на кухне.
Она вздохнула, затем одарила его нежной улыбкой.
— Хорошо. Я буду ждать тебя в восемь. Не погружайся так в свою работу, что забудешь о пище.
Она погрозила ему пальцем.
— И даже несмотря на то, что мы едим на кухне, ты будешь в рубашке.
— Да, мэм, — кротко согласился Аластер.
Это был еще один их спор. Из-за крыльев ему было трудно носить рубашки, и он предпочитал обходиться без них, но миссис Ланкастер была столь же полна решимости не позволять ему вести себя столь нецивилизованно. У них было несколько жарких споров по этому поводу, прежде чем она придумала фасон рубашки, который не оскорблял ее чувств, но и не заставлял его чувствовать себя так, словно на него надели смирительную рубашку.
— Я надену рубашку только для тебя, — сказал он, улыбаясь ей.
— Хороший мальчик.
Миссис Ланкастер улыбнулась ему в ответ, затем быстро вышла из комнаты. Он снова взялся за свою работу, но как только Аластер это сделал, его мысли вернулись к хорошенькой блондинке.
Он легко мог представить себе эти мягкие маленькие пальчики, расчесывающие гладкий мех Живоглота. На что было бы похоже, если бы она гладила его вместо этого? Ноющая боль в его члене, которая прошла во время его разговора с миссис Ланкастер, вернулась с полной силой.
Аластер вздохнул и снова попытался сосредоточиться на своей работе.
Энджи примостилась на подоконнике в своей гостиной и посмотрела на раскинувшийся внизу город. Давно наступила ночь, и газовые фонари-репродукции мерцали на вечернем ветерке. Облака неслись по небу, а листья дико летали по улице. Теплый полдень сменился прохладным осенним вечером.
Большинство магазинов были закрыты, но в городе не было тихо. Многие жители, казалось, предпочитали выходить на улицу после наступления темноты.
