— Я смотрю детский канал «Никелодеон» и мультики, — сказал Фадж, хотя его никто не спрашивал. — И всю рекламу. Никогда не пропускаю рекламу. Больше всего люблю. Мой папа раньше сочинял рекламу, но теперь пишет книгу. Однажды я снимался в рекламе. Ехал на машинке «Тодл-байк».
— Врёшь, — сказал Дэниел.
— Не вру!
— Я тебе не верю!
Мама принесла бутерброды с тунцом и два стакана молока.
— Я ничего с луком не ем, — сообщил Дэниел. — И фасоль не ем, и горох. А пью только шоколадное молоко, и корочку с хлеба мне срезают.
— В бутерброде с тунцом нет ни лука, ни фасоли, ни гороха, — сказала мама. По-моему, она уже была готова сказать Дэниелу, куда он может деть свой бутерброд, если не хочет есть. Но не сказала, а вместо этого сходила за какао-порошком. — Клади сколько хочешь, — сказала она, срезая Дэниелу корочку с хлеба. — Вот. Надеюсь, теперь тебя всё устраивает.
— Мамочка, скажи, что я снимался в рекламе, — попросил Фадж.
— Да. Фадж снимался в рекламе «Тодл-байк».
— Видишь, я же говорил.
— А тебе заплатили? — поинтересовался Дэниел.
— Не знаю. Мамочка, мне заплатили?
— Меня там не было, Фадж. Помнишь? Я навещала в Бостоне тётю Линду и её младенца.
— А, точно, — сказал Фадж. Потом спросил меня: — Мне заплатили, Пита?
— Тебе разрешили съесть столько шоколадного печенья «Орео», сколько сможешь.
— Мне дали «Орео», — перевёл Фадж Дэниелу.
— Ненавижу «Орео», — заявил Дэниел.
В тот день, когда Дэниел ел у нас бутерброд с тунцом без лука, фасоли, гороха и корочки, Тутси научилась ползать. Вот она стоит на четвереньках, качается и ни туда ни сюда, и вдруг раз — и поползла. Мама побежала позвать папу, а он бросился наверх за камерой. И до вечера мы снимали домашнее видео. Тутси была звездой.
Только на Дэниела всё это не произвело впечатления.
— Все дети ползают, — сказал он.
Поупражнявшись неделю, Тутси стала настоящим асом — двигалась с такой скоростью, что не догнать. И уже пыталась встать. Теперь нигде нельзя было ничего оставить, всё попадало прямиком ей в рот. Буквально всё, до чего она могла дотянуться: от фломастера до катушки ниток, от деталей конструктора «Лего» до папиной тетради. Однажды она сжевала три страницы его заметок, и папа весь вечер их склеивал.
Родители убрали мелочи в недосягаемые для младенца места. Тутси была собой довольна. Она сказала:
— Ога бахфах фам.
Черри тоже научился ползать на животе, и Тутси, хохоча, играла с ним в догонялки. Черри и Тутси были дружбаны не разлей вода.
Я постоянно держал дверь в свою комнату закрытой. К чему рисковать. Папа приделал две калитки на лестнице: вверху и внизу.
Надо было ходить теперь осторожно, чтобы не наступить на Тутси, которая вечно крутилась под ногами.
— Посадите её в манеж! — завопил как-то Фадж, когда она добралась до его конструктора и всё раскидала.
— Ей необходима свобода для исследований, — объяснил папа.
— Ну, тогда пусть не попадается мне на пути, — пригрозил Фадж. — А то придётся показать ей, кто тут старший брат! — И тут он наступил Тутси на руку, а она закричала.
В субботу в гости приехал Джимми Фарго.
— Ух ты, как малышка подросла — просто не верится! — сказал он, увидев, как Тутси шурует на четвереньках по гостиной. — Когда ты уезжал, она была размером с мою кошку, а теперь — только погляди, совсем как… настоящий человек.
— Путта… Путта… — сказала Тутси и поднялась с пола, подтянувшись за мою ногу.
— Что она говорит? — спросил Джимми.
— Ничего, просто детские звуки издаёт, — сказал я.
Ещё больше впечатления на Джимми произвёл Дядя Перьев.
— Ух ты, ну и птица!
— Он говорит по-французски. Скажи «бонжур», — предложил я Джимми.
— Бонжур, птичка, — сказал Джимми.
— Бонжур, тупица, — сказала птичка.
Я засмеялся, Джимми — нет.
— Эй, курья башка, меня зовут Джимми. Можешь так сказать? Джимми.
— Так сказать… так сказать…
— Нет, дурак! Джимми!
— Джимми дурак… Джимми дурак…
— Да нет же! Просто Джимми.
— Просто Джимми… просто Джимми…
— Я сдаюсь, курья башка!
— Курья… башка… Джимми курья башка…
— Заткнись! — заорал Джимми.
— Заткнись… заткнись…
— Сдаюсь!
— Сдаюсь… сдаюсь… сдаюсь…
Наконец Джимми улыбнулся.
— Ну и птица!
Алекс зашёл познакомиться с Джимми.
— Ты и есть знаменитый Джимми Фарго? — сказал он.
— Кто сказал, что я знаменитый? — спросил Джимми.
— Ну… Судя по тому, как Питер о тебе всегда рассказывает…
— Ага. Судя по тому, как он всё время рассказывает о тебе, ты и есть знаменитый Алекс Санто.
— Он самый, — сказал Алекс.
— Тогда я знаменитый Джимми Фарго.
И пошло, и покатилось. Они выпендривались друг перед другом. А я оказался посередине, между двумя моими лучшими друзьями.
По-моему, мама поняла, как мне несладко, и предложила:
— Почему бы вам, мальчики, не сходить в кино?
— Что показывают? — спросил Джимми.
— «Супермена», — сказала мама.
— Я уже видел, — сказал Джимми.
— Я тоже, но могу и второй раз посмотреть, — сказал я.
— Я дважды смотрел, — сказал Джимми.
— А я ни разу, — сказал Алекс.
— Второй раз интереснее, — сообщил Джимми.
— А в третий наверняка ещё интересней, спорим? — сказала мама.
— Ладно, — сказал Джимми. — Я пойду. — И нагнулся завязать шнурки.
