А потом я видела, как за руку ту девчонку тащит наверх Уолли Страйк. Он был так обдолбен, что не соображал того, что творит. Она вопила и пыталась вырваться, но ничего не получалось. Я могла тогда хотя бы попытаться остановить Уолли, ну или попросить помощи, ведь меня бы послушались, но я ничего не сделала.
— Назови её имя. Давай, Бейл, произнеси имя той, чью жизнь ты разрушила.
Слезы из глаз текли огромными каплями, а дышать становилось все сложнее.
— Кто ты? — трачу последний запас воздуха на свой вопрос.
— Её старший брат.
Я знаю, он хотел сломать мою шею, потому что его руки были наготове, но он не успел. Человек-паук снёс Благодетеля с ног и быстро убрал веревку с моей шеи, отчего я резко и глубоко вздохнула, обжигая легкие кислородом, которым они так нуждались.
Убийца встает и они с Джастином начинают драться, а я вскакиваю с места, готовясь к атаке от Трины. В её руках перочинный нож, которым она замахивается на меня, но я успеваю увернуться. Мы так и продолжаем: она атакует, я уворачиваюсь. Мне это надоедает и прежде, чем она замахивается, пинаю ногой ей в живот, а потом еще раз по руке, где у неё нож, который она тут же роняет.
Хватаю нож, стараясь разрезать хотя бы несколько петель от веревки. Не особо удается, потому что на меня снова нападает Гансалес и я нечаянно ножом режу глубоко свою ладонь. Кровь тут же начинает литься, а я сейчас даже сделать с этим не могу, лишь роняю нож.
— Да отвали ты от меня! — кричу я, толкая эту девчонку.
Веревки ослабевают, но избавиться от них я все никак пока не могла. Ладонь жгло от боли и от того, сколько инфекции туда сейчас попадает.
Когда Трина снова оказывается рядом, я охватываю её голову своими связанными руками и начинаю коленями ударять по животу, а потом сильно толкаю об один из огромных ящиков, отчего та скуля, оседает на пол.
Она готова.
Начинаю вертеть головой, ища Бибера и Благодетеля. Джастин стоял на коленях, пока этот урод бил его по лицу как боксерскую грушу. Финальный удар и Джастин падает на пол без сознания.
Он жив? Он же жив, да?
Бегу к ним и только за пару метров до них останавливаюсь, понимая, что сама прямо в руки прибежала к человеку, который жаждет моей смерти. Благодетель разворачивается ко мне, тяжело дыша и ему явно мешала маска, которую он все равно не собирался снимать.
— Ты даже не помнишь её имя не так ли? — кричит этот парень, пока я вся дрожу, ощущая как кровь капает на бетонный пол с моей ладони.
— Кто ты? — снова спрашиваю я.
— Скажи мне её имя!
— Я не знаю, ясно? Не знаю! — кричу я в ответ, пока он медленно подходит ко мне.
— Вот вся суть школьных королев, которым нет дела до простых смертных, — нас разделяет метр и я даже не знаю, что мне делать.
— Я никогда не была и не буду никакой королевой, — шиплю я, только злясь от этих слов.
— Ты умрешь, вспомнив снова о том, что ты виновата в смерти моей сестры.
— Я не виновата в этом, — твердо произношу я. — Я не виновата, что твоя сестра не умела давать отпор и бороться за себя! Я не виновата, что она была настолько слаба, что решила покончить свою жизнь самоубийством! Я виновата лишь в том, что в ту ночь, когда Уолли тащил её наверх, я не остановила их, потому что была не в состоянии.
Рука Благодетеля сжимается на моей шее и он поднимает меня.
— Хочешь секрет? — спрашиваю я, снова задыхаясь.
— Тот парниша — Уолли не тронул её, а спас от дальнейших издевательств Тины, — мой шепот становился все тише.
— Ты врешь!
Но я не лгала. Никакого изнасилования не было. Эндрю хорошо общался с Уолли, поэтому рассказал мне все подробности той ночи. Парень увел её наверх и запер в одной из спален, сказав, чтобы она тихо сидела и не привлекала к себе внимания, обещав, что через полчаса поможет добраться ей домой. Так и произошло, а про саму девчонку все забыли.
— Хей, громила, мы еще не закончили, — слышится голос Джастина.
Благодетель не успевает сообразить, как Джастин ударяет его по голове какой-то огромной штукой, отчего он пошатывается и отпускает меня. Я хватаюсь за свою шею, стараясь снова привести своё дыхание в порядок.
Джастин еще раз ударяет убийцу, отчего тот, наконец, теряет сознание. Джастин тут же прилепливает того паутиной к огромному ящику, а я облегченно вздыхаю.
— За Пенелопу, — слышится голос Гансалес.
Я поворачиваюсь к ней и тут же чувствую, как мой живот протыкают чем-то острым. Рука Трины держит тот самый перочинный ножик, который он медленно вытаскивает из моего тела. Она вся дрожит и слезы начинают стекать по её щекам. пока я удивленно на неё смотрю.
— Трина, — шёпотом произношу я, потому что чувствовала, что мне снова тяжело дышать.
Сил нет и я оседаю на пол. В этот момент, я понимаю, кто скрывался за маской.
Сижу на коленях перед дрожащей Триной, из рук которой выпадает окрававленный нож. Я вижу страх в её глазах и она не до конца понимает, что только что сделала. Даже в этот момент мне жалко вовсе не себя, а её. Что с ней теперь будет? Её посадят? Она будет сидеть или покончит жизнь?
Я устала, поэтому ложусь прямо на бетонный пол.
