— Начальником хорошо быть, — сказал Маша — У мамы на работе начальник был, мама всю ночь сидит, отчет пишет, а он его потом в министерство шлет со своей подписью. Его потом еще повысили за хорошую работу.
Пономарев сильно махнул метлой вверх и вниз, и ступа начала набирать высоту. — Все хорошо, — сказал он, — Только не нравятся мне вот эти тучки на горизонте. Небо потемнело. С севера заклубились в сторону ребят темные облака, стали видны всполохи. — Гроза, — нахмурился Пономарев, — Прямо на грозу идем. Федя, далеко еще?
— Порядком, — Федя поднял глаза от карты. Становилось все темнее, и послышался далекий рокот грома.
— Садимся, — решил Пономарев, — А иначе до Кащея мы не долетим. Все за? Никто не возражал; ступа плавно опустилась у ближайшей рощицы.
Едва ступа коснулась земли, начался ливень. Ребята укрылись под большой елкой. Пономарев втащил за собой ступу и бережно укрыл ее еловой лапой. Стало совсем темно. Гроза бушевала над рощей, огромные всполохи разрывали небо. Маша поежилась. Дети сидели, прижавшись друг к другу.
— Как же мы к Кащею попадем, — вслух подумал Федя.
— Попасть попадем, как Антона выручать будем? — Маша оглядела друзей.
— Разведка нужна, — предложил Пономарев, разворачивая карту, — Царство Кащеево вот оно. Подлетим поближе, а там я в разведку пойду.
— Нет, неожиданно сказала Ира. — В разведку я пойду. А если что, так мол, за грибами, за ягодами пошла да и заблудилась.
— За какими ягодами? — мрачно поинтересовался Пономарев.
— За земляникой, — не уступила Ира, — Вон ее сколько. Мне Алена платок подарила, я надену его и пойду.
— Верно, — согласился Федя, — У тебя, Вова, на лбу написано, что ты шпион.
— Я не знаю, что у кого на лбу, — пробурчал Пономарев, — А только я поблизости буду, на всякий случай.
— Мы все будем рядом, — сказала Маша, — Вот только кроссовки у тебя, Ира, для местной девочки совсем неподходящие.
— Погоди, — Федя схватился за свой рюкзачок и вытащил оттуда данные ему Еленой Прекрасной старые башмаки.
— Ага, — Ира взяла один башмак и надела его на ногу, — Они же сорокового размера. Ой! Башмак вдруг сьежился и стал Ире прямо по ноге. Ира надела второй, встала и тут же исчезла.
— Ира! — закричала Маша.
— Я тут! — донесся Ирин голос откуда-то издалека.
— Вон она! — с облегчением воскликнула Анюта, указывая рукой в поле.
Ира брела по мокрому полю, держа башмаки в руках. Она дошла до ребят, бросила башмаки на землю и уселась рядом.
— Ничего себе ботиночки, — сказала она, отдуваясь. — Они меня аж на ту сторону поля унесли.
— Скороходы! — обрадовался Федя, — Здорово, пригодится.
— Я лучше босиком пойду, — Ира потерла наколотые ноги, — А то в этих тапочках к Кащею залетишь и моргнуть не успеешь.
Пономарев напялил башмаки и слегка подпрыгнул. — Опа, — раздался его голос с верхушки самой высокой березы, — Они еще и скоропрыги-и-и!
— А ты слезать оттуда как будешь? — прокричал Федя, задрав голову наверх, и едва успел отскочить в сторону, так как Пономарев едва не упал ему на голову. Он довольно сильно ударился о землю, но поднялся на ноги очень довольный.
— Спокойно, — сказал Пономарев, — Надо только силу скока рассчитывать. Он подпрыгнул снова и оказался на нижней ветке березы. Так он упражнялся еще часа два, прыгая вверх вниз и бегая вокруг рощицы. Наконец он совсем уморился и присел под дерево отдохнуть. Гроза прошла, гром еще рокотал где-то вдали, но уже обогрело землю ласковое солнышко, и на душе у ребят повеселело.
— Ну, Кащей, погоди! — сказал Пономарев, подложил под голову куртку и тут же уснул. Маша тоже зевнула, прикрывая рот ладошкой.
— Федя, — позвала она.
— Что? — сонно откликнулся мальчик. — Федя, а чего Яга так за веретенце схватилась? Зачем оно ей?
— Не знаю, — пробормотал Федя и закрыл глаза.
Наутро Пономарев бережно протер ступу от холодной утренней росы. Маша, ежась от холода и зевая, заказывала скатерти завтрак. Скатерть подала на завтрак горячие оладьи с медом, пшеничную кашу и коричневую воду, которую она назвала кофе. Федя с опаской взялся за кружку и отпил глоток. Остальные выжидательно смотрели на него.
— Нормально, — выдохнул он и добавил тихо, — На кофе не похоже, но пить можно.
— Из лучшего ячменя, — похвалилась скатерть.
— Оно и видно, — пробурчал Пономарев, — А сливок можно?
— А как же! — радостно отозвалась скатерть, и тотчас же на ней появилась запотевшая крынка с густыми желтыми сливками.
— Вот это дело, — развеселился Пономарев и долил сливок до краев кружки.
Федя посмотрел на друзей. Они бродили по Лукоморью уже четыре дня. Что происходит в школе и дома подумать страшно. Он вздохнул.
Девочки закончили завтракать, Пономарев выкатил ступу из-под елки. Ступа плавно и медленно полетела у самого края проселочной дороги. Пономарев держал ее на уровне крон деревьев, чтобы в случае опасности укрыться в лесу.
— Быстрее пешком бы дошли, — проворчала Анюта, — Тошнит уже.
Ступа недовольно закрутилась на месте.
— Анна, цыц! — прикрикнул на нее Пономарев, — Кто хочет, пусть идет пешком.
— Тише, тише, — Маша взяла Анюту за руку, — Скоро уже долетим.
