Но даже в те моменты, когда я понимаю, что мне еще повезло, я злюсь не меньше. Мама с Михалом постоянно пытаются что-то с этим сделать, даже водили меня к психологу, но я не стал с ним разговаривать. Я ни с кем не разговариваю. Это все ужасно несправедливо, и я хочу быть роботом.
Каждый раз, когда они распекают меня за очередную выходку, в конце концов приходят к тому, что мы все должны быть рады, что я вообще хожу, и мне следовало бы уже вести себя нормально. Но потом у них все равно заканчиваются аргументы. Потому что они сами видят, что не так уж всё радужно.
Потому что на самом деле я, конечно, не хожу. Не знаю, как это лучше назвать, но это точно не ходьба. Без костылей я падаю, левая нога вообще бесполезная, а правая немногим лучше. Лечебную физкультуру я терпеть не могу, она все равно не дает никаких результатов. Я тысячу часов делал всякие упражнения, и ничего не улучшается, хотя врачи говорят, что может. А уж операции я вообще больше делать не буду, это очень больно.
Я бы хотел посидеть дома и не ходить сегодня в школу. Но я не знаю, как это провернуть, потому что на прошлой неделе выяснилось, что у меня есть какие-то прогулянные уроки, и теперь за мной дома глаз да глаз. Разве что попробовать окунуть градусник в теплый чай, типа у меня температура? Да, попробую, все же так делают. Я встаю и пытаюсь найти градусник, но где он хранится, я не знаю, так что просто подхожу к маме и вздыхаю, как мне плохо.
Миша тут же говорит, что тоже не пойдет в школу, что ему тоже плохо.
– Ешь, пожалуйста, и оставь эти штучки, – говорит ему мама, а мне дает градусник.
Я вставляю градусник в рот, но не включаю, а жду, пока мама сядет за стол к остальным, а потом быстро макаю градусник в чашку с чаем, которая стоит около раковины, наверное ждет Михала.
Градусник пищит, я быстро вставляю его обратно в рот, он горячий, я подхожу к маме и протягиваю ей. Мама смотрит, а потом показывает мне, на нем 68,7.
– Ты хочешь сломать градусник?
– Я не пойду в школу, – говорю я и ужасно злюсь: дурацкий горячий чай, дурацкий градусник.
– Пойдешь-пойдешь, но я могу вас подбросить, – предлагает Михал, пьет свой горячий чай, а я иду одеваться.
Я перешел в новую школу и ненавижу ее. Зачем нужно было переезжать? Ну да, мы теперь живем в своем доме, и в саду у нас есть батут, но мне-то что? Мне пришлось перейти в другую школу, и там ужасно.
– Нет, не пойду, я плохо себя чувствую. У нас сегодня только такие предметы, которые я сам легко догоню.
– Франта, перестань и иди завтракать, я приготовила вафли.
Но я просто молча иду одеваться.
Когда я написал это эпичное сочинение про то, как мы попали в страшную аварию, всюду куча крови и всякое такое, погибли мама, Михал и брат, а мне парализовало ноги, было жутко смешно. Девчонки стали виться вокруг меня, и все старались быть со мной поласковее: столько карточек покемонов я в жизни не получал. Но это длилось дня два от силы, потом училка вызвала меня к доске и перед всем классом спросила: разве Миша из второго «Б» не мой брат? Зачем же я пишу такие вещи? И добавила, что хотела бы пообщаться с моими родителями. А потом рассказала всем, что у меня такое с ногами с рождения и вся моя семья жива, а сочинение, заметила она, нужно было написать о том, как я провел лето, но, само собой, по-настоящему, поэтому она ставит мне за него «тройку».
Маме действительно пришлось прийти в школу, папе, конечно, нет, он живет в Усти и не потащился бы сюда из-за такой ерунды. А ко мне все стали подходить и спрашивать, как это понимать, но я всех послал лесом. В моем прошлом классе был Зденек, я даже точно не помню, за что его буллили: то ли из-за одежды, то ли у него никогда не было денег и нормального телефона. А может, это никак не связано с внешними признаками, скорее с чем-то внутренним. Вот Мики, к примеру, тоже не модный, но никто его не буллит. А может, люди просто выбирают себе кого-то слабого. И в прошлой школе это был Зденек, а здесь в новом классе я не собираюсь таким быть, поэтому я сказал, что покемонов никому не верну, но зато могу дать списать на контрольной по математике, потому что математика мне реально хорошо дается, и даже не приходится зубрить. Математичка у нас психованная, она на каждом уроке дает контрольные, ну или почти на каждом. Она это называет «небольшая самостоятельная»: там может быть всего один пример или два. А оценки за них учитываются как за большие контрольные. Но для меня-то это пустяки, говорю же.