Он хочет убрать свою тетрадку обратно в портфель, но Катка говорит:
– Покажи.
Петр протягивает ей тетрадь, и мы вместе листаем, в ней полно прекрасных картинок. Правда, прекрасных, пожалуй, не совсем подходящее слово: там есть, к примеру, женщина с растекшимся глазом, или такая зияющая рана на ноге, или зловещий подъезд с уродливой плиткой и мрачной лестницей, или ребенок с неестественно искривленной ногой, как будто сломанной, а еще бассейн с гигантской медузой, которая выбирается из него наружу, хотя, само собой, настоящая медуза так бы не смогла. Или жуткая шиншилла, скорее похожая на труп шиншиллы из преисподней.
– Кто это?
– Это когда я еще боялся Бродяги, – говорит Петр, как будто немного стыдясь.
– Блин, – говорит Франта, – это всё ты нарисовал, серьезно?
– Конечно. Это мои сны или просто то, что я представляю себе по ночам, но больше сны, – говорит Петр, забирает тетрадку и прячет в портфель.
Я складываю и убираю наш план, размышляя о том, хотела бы я, чтобы мне приснилась женщина с растекшимся глазом? Конечно нет, кому такое понравится.
– Так что? Еще что-то сегодня делаем? Или пойдем по домам, собираться?
Больше нам ничего не приходит в голову, по дороге мы еще раз всё с начала повторяем, то есть думаю, что всё повторяем. Я перестаю их слушать, потому что на небе красивые тучи, которые несутся очень быстро, хотя ветер не такой уж сильный, мне хочется побыть одной и спокойно ими полюбоваться, так что я нарочно отстаю.
– До завтра, встретимся после школы, – говорим мы друг другу, как будто это какое-то тайное заклинание. – До завтра, до завтра.
Я возвращаюсь на наше место и наблюдаю за тучами долго, пока не начинаю замерзать, ведь я лежу на земле. Думаю я при этом только о тучах, ну, может быть, еще немного о гигантской медузе, потому что, хоть я и очень люблю животных, но только не медуз.
Вечером я собираю вещи в школьный рюкзак, увы, приходится оставить дома все учебники и тетради на завтра, но ничего не поделаешь. Уже лежа в постели, я вспоминаю, что нужно взять одежду для Петра, и нахожу ему красные джинсы и розовую толстовку с огромной пчелой, которую мне как-то купила мама, чтобы меня порадовать.
П Я лежу в кровати, но, наверное, не засну, не потому что боюсь, а потому что волнуюсь насчет завтра. На полу в комнате лежит мой чемодан, куда мама мне начала собирать вещи для лесной школы. Я вынул оттуда кое-что, что может мне пригодиться. Письмо я уже написал, но еще не придумал, куда его положить, чтобы нашли только вечером. Ну хотя бы не очень рано, чтобы мы успели доехать до нашего заброшенного лагеря, который мы теперь называем «Совиной горой», потому что там неподалеку Совиная гора. Там есть еще несколько гор с птичьими и звериными названиями, например Зябличья, Оленья или Жаворонкова гора.
Сначала я подписался так, как меня называют дома: «Петя». Но потом зачеркнул и написал: «Петр».
Хоть я и попросил родителей не волноваться, но сам-то, понятное дело, боюсь, ведь это все равно ночевка не дома, а я это ненавижу, зато я буду с Каткой, Милой и Франтой, а они гораздо более мне друзья, чем одноклассники, с которыми бы мне пришлось ехать в лесную школу. Так что это все-таки не так ужасно, как лесная школа, а раз у меня есть только эти два варианта, так уж лучше выберу этот, убегу из дома. Я все еще злюсь на родителей, что они меня заставляли, будут знать теперь.
Собирая вещи, я стараюсь ничего не забыть. Но вот расческу, скажем, я не беру, она мне не нужна, а зубную пасту и щетку – да, и даже небольшое полотенце и мыло, хотя это вряд ли понадобится. Потом до меня доходит, что я в своем письме не упомянул, что направляюсь к тете в Стражек, но не могу придумать, как это вставить, чтобы это не выглядело слишком подозрительно, письмо мне и так нравится, и я оставляю все как есть.
Еще я нахожу наши спальники и выбрасываю их из окна в сад, потом сам проскальзываю наружу и прячу их за мусорные баки, Катка должна их вечером забрать и отнести к себе. Перед тем как идти в ванную, я проверяю, и их действительно там уже нет. Невероятно, у нас правда пока все получается.
– Что ты тут болтаешься? – говорит папа. – Ты что, выходил на улицу?
– Ага, – говорю я и показываю пучок травы, – я ходил нарвать Бродяге травки.
Вот я гений, что догадался нарвать травы.