— Меня послали сюда, чтобы оценить твое состояние и дать заключение. Убедиться, что ты не представляешь непосредственной угрозы для государства. Как-никак террористы что-то с тобой сделали. Ввели в тебя что-то.
— Я больше не чувствую «Глори», если ты это имеешь в виду. — Ли снова вздохнула, лишь теперь, с опозданием, поняв, что влечет за собой это ее признание. — Другими словами, меня уже невозможно контролировать внешними средствами. Он поэтому тебя послал?
— Он? Амес? Не обольщайся. Департамент Иммунитета связался со мной только потому, что я единственный, кто тебя знает. И только у меня есть допуск, позволяющий вести с тобой разговоры на определенные темы. Надеюсь, ты понимаешь, что твоя самоволка поставила меня в весьма неудобное положение.
— Понимаю. Так каким будет твое заключение?
Прежде чем ответить, Тексток долго смотрел на нее изучающим взглядом.
— Ты слабая женщина, Ли. Ты не способна адекватно воспринимать действительность. Но ты не являешься сознательным врагом государства.
— Спасибо.
— Директорат Науки учредил институт… специальное исследовательское заведение. Режимное. Мы уже отправили туда нескольких наших проблемных сотрудников. Людей вроде тебя. Тех, кто по той или иной причине, не подвержен воздействию «Глори». — Тексток сухо рассмеялся, и от этого звука у нее возникло то же неприятное ощущение, что и при пелликулярном сканировании. Ее словно протащили через стекло. Раньше он никогда так не смеялся.
— Первый Круг, — заметила Ли.
— А? Да. Дантов Ад. Не совсем подходящее сравнение. И не очень популярное среди интеллектуалов. Людям вроде тебя недостает психологической ригидности, чтобы довести работу до завершения. Собственно, поэтому мы и организовали тот институт. Чтобы вас ничто не отвлекало от работы.
Терять ей было в любом случае нечего, и Ли попыталась в последний раз попросить Текстока разрешить ей связаться с отцом.
— Могу я хотя бы повидаться с ним в мерси?
— Есть вероятность, что террористы инфицировали тебя каким-то не поддающимся идентификации вирусом, — ответил Тексток. Ответ явно был подготовлен заранее. — Твой доступ к мерси жестко ограничен. Все контакты с гражданскими лицами запрещены.
— Но я же и сама гражданское лицо.
— Ты — заключенная, моя дорогая. И, следовательно, уже не гражданин, — мягко объяснил Тексток. — В настоящее время у тебя нет никаких прав, кроме тех, которыми наделило тебя государство — по его усмотрению и ради его же выгоды.
— Значит, мне надлежит вернуться на Меркурий и работать в этом институте? — Надежда увидеть отца окончательно растаяла.
— На Меркурий? — удивился Тексток. И рассмеялся — как будто камни раскатились. — С чего это ты взяла? — Он повернулся к ней спиной — лицом к ее угрюмому туалету.
— Тогда куда же?
— На Землю. Тебя отправят на Землю. Мне поручено лично сопровождать тебя туда. — Он спустил воду. Антисептическая пена забурлила и исчезла, смытая потоком. — Для меня это крайне неудобно. Если бы ты рассказала, над чем работаешь…
— Мне очень жаль, — сказала Ли. — Прости за все. — Значит, вот что ее ждет. Никаких визитов к родным. О побеге нечего и думать. Впереди — мрак. Как там сказал Тексток?
— Ты даже не представляешь, Хамар, как мне жаль.
— Куда собираешься на День Чести? — спросила охранница с красными ногтями.
— Хотела съездить в Гертен-болса, — ответила вторая, с тяжелым подбородком. — Но партизаны вроде бы объявили, что остановят кабельный лифт. — Данис, направлявшаяся к конвейеру, замедлила шаг и прислушалась. Даже такой незначительный проступок, невинное подслушивание, карался в Ноктис Лабиринтус смертью, но новость стоила риска. Информация извне. — А у тебя какие планы?
— У меня смена.
Как и все прочие секьюрити в лагере, она была в серой форме с красными трубочками на рукавах и штанинах. На боку — пистолет-нейтрализатор. Единственное отступление от строгих правил — красные ногти. А поскольку здесь, в виртуальности, она была представлена своей конвертерной формой, лак на ногтях не мог быть простым недосмотром. Такой она себя запрограммировала. Какое-никакое, но все же проявление человечности, и из-за этого Данис ненавидела ее не так сильно, как остальных.
— После того нападения этих долбаных партизан, — продолжала охранница с красными ногтями, — начальник прямо-таки взъелся на меня. Как будто я виновата, что они явились в мою смену.
— Да, плохо дело, — согласилась ее коллега с тяжелым подбородком. — Чертовы заразники. Надо было стереть всех, никто бы и не сбежал.
«Заразниками» охрана лагеря — да и многие в Мете — называли свободных конвертеров.
— Тогда бы мы точно остались без работы. Но я тебя понимаю. — Охранница с красными ногтями взглянула на Данис, и та, опустив голову, поспешила к конвейеру по длинному виртуальному коридору. И все-таки опоздала на две секунды. Наказание не заставило себя ждать, но Данис даже не обратила внимания на «корректирующий шок».
