Олимпийский спорт это не только «Быстрее, Выше, Сильнее», это еще и разделение на любителей и профессионалов. Барон Пьер де Кубертен, когда возрождал олимпиады, как раз таки хотел чтобы в его соревнованиях участвовали те, кто не делают спорт профессией. Для первых олимпийцев это так и было. В играх участвовали в основном аристократы, для которых фехтование, бег или конный спорт были как раз таки хобби.
Но жизнь очень быстро расставила всё по своим местам. Если хочешь быть лучшим в мире, то должен положить на это всю свою жизнь. Без многочасовых и каждодневных тренировок Джесси Оуэнс или Боб Бимон с Карлом Льюисом не стали бы теми, кто они есть. Какие уж они любители? Самые настоящие профессионалы. А если говорить про последнего, звезда которого как раз в восьмидесятых горела особенно ярко, то Льюис еще и получал очень неплохие деньги. После своего триумфа в Лос-Анджелесе Льюис стал чуть ли не самым востребованным лицом у рекламных агентств. В общем, олимпийский спорт в США стал коммерческим и сугубо профессиональным задолго до двадцать первого века.
В СССР, этом вечном антагонисте и главном сопернике «града на холме», как на летних, так и на зимних олимпиадах всё было еще интересней.
Формально все эти Третьяки, Тихоновы, Власовы и прочие Роднины с Жаботинскими были офицерами, автозаводцами и работниками других предприятий. Но на самом деле атлеты, всю свою жизнь выступавшие на международной арене под ярко-красным флагом с серпом и молотом, были точно такими же профессионалами, как и их главные конкуренты.
А уж что творилось в третьей по силе спортивной державе мира! ГДР формально повторяла структуру спорта своего старшего товарища и при этом добавляла к нему собственного колорита, ну или безумия. Германская Допинговая Республика, вот как её иногда называли в кулуарах.
Какой уж тут любительский спорт и «главное не победа, а участие» когда спортсменов и спортсменок накачивают химией по самую макушку. Восточногерманские спортсмены были буквальным воплощением слов ошибочно приписываемых Марксу — «нет такого преступления, на которое не пойдет капитал ради прибыли в 300 процентов». Хотя, в большом спорте все такие, и черные, и белые, и сине-бело-малиновые.
В общем, к концу двадцатого века фактические профессионалы массово участвовали в олимпиадах.
И сразу в нескольких умных головах по обеим сторонам океана пришла в голову очень соблазнительная мысль, которую к тому же подкрепили высочайшие рейтинги и, соответственно, прибыль последнего кубка Канады.
Почему бы не допустить игроков НХЛ до участия в Олимпиаде? Они все равно уже вовсю участвуют в чемпионатах мира, которые вообще-то проводятся под эгидой международной федерации хоккея, которая в свою очередь прямо подчиняется международному олимпийскому комитету.
Как раз сейчас в Швейцарии проходит очередной чемпионат мира, на котором канадская и американская сборная полностью состояла из игроков НХЛ, и обе команды тренировались тренерами оттуда же.
Президент НХЛ Зиглер вместе со своим преемником мистером Стейном прилетели на встречу с Хуаном Антонио Самаранчем как раз для того чтобы обсудить возможность участия своих игроков в Олимпиаде.
В розыгрыше кубка Стенли наступила небольшая пауза, финальные серии в конференциях начнутся только в начале мая, и можно было потратить немного времени для обсуждения будущего лиги.
По большому счёту всё упиралось в деньги. Обе стороны понимали, что олимпийский хоккейный турнир с участием лучших привлечет куда большее внимание, чем даже Кубок Канады, и способствует росту доходов всей Олимпиады.
Вот как раз кусок этого пирога, а не только хоккейную часть, и хотели поделить Зиглер со Стейном.
Господин Самаранч напротив, был против того чтобы делиться с жадными дельцами из НХЛ доходами от предстоящей олимпиады в Альбервилле, страна-организатор несёт расходы, международный олимпийский комитет наоборот получает прибыль.
Самаранча не зря все спортивные чиновники были готовы носить на руках. Этот хитрый испанец замкнул на олимпийском комитете абсолютно все спонсорские и прочие контракты, став фактически работодателем атлетов.
Единственной организацией, которую он не смог подмять под себя, стала ФИФА. Именно раскрученный статус её кубка Мира и деньги, крутившиеся в еврокубках, позволили футбольным чиновникам фактически послать Олимпиаду далеко и надолго. По большому счёту олимпийский футбольный турнир в конце восьмидесятых всерьез был интересен только в СССР. Для всех остальных кубок Мира куда важнее.
И вот сейчас настал черед хоккея.
Переговоры Самаранча и гостей из-за океана были долгими и упорными. Обе стороны имели свои козыри и по большому счёту могли и не договариваться. На этот случай у Зиглера был и резервный план, превращение Кубка Канады в Кубок Мира под эгидой НХЛ и его проведения раз в четыре года.
