– Да-с, заинтриговали, нечего сказать, – усмехнулся Шмулевич. – Вы уж, Эразм Львович, если узнаете что-либо интересное, не премините известить Фаину Мелентьевну. А мы, в свою очередь, ей протелефонируем. – Он поднялся и, склонив голову перед хозяйкой, изрек: – Пора, пожалуй, и домой.
Его примеру последовали и остальные. Прощаясь, гости выходили в переднюю, одевались и откланивались.
Вяземская, чувствуя неловкость за упрек в адрес Ардашевой, все не отпускала новую приятельницу, болтала обо всем на свете и угощала ее то французскими конфектами с ликером, то мармеладом, то в который раз потчевала чаем.
Часовая стрелка напольных часов неумолимо приближалась к цифре 11, и Фаина Мелентьевна, уступив просьбам гостьи, вызвала по телефону таксомотор.
– И все-таки, дорогая моя, я вам искренне завидую, – мило проворковала хозяйка. – Вы подцепили красавца.
– Простите? – подняла от удивления брови Вероника Альбертовна.
– Я имею в виду Побединцева, Клима Пантелеевича.
Ардашева лишь молча повела плечом.
– Ну, хватит, душечка, – положив руку на запястье подруги, проворковала Вяземская. – Все мы не безгрешны. На днях он дожидался вас в вестибюле. Его заприметила Пелагея. И даже ей он понравился! А вчера Клим Пантелеевич пожаловал к нам. Он хочет пошить костюм. Я и ткань ему подобрала. Признаюсь, он – загляденье! Даром что статский. Ему бы очень пошел генеральский мундир. Но мои чары разбились о его неприступность. И давно у вас… роман?
– Н-нет, – замялась Вероника Альбертовна. – Около месяца, наверное.
– А семья у него есть?
– Да, – залилась краской Ардашева.
– Ну-ну, голубушка, не смущайтесь, – успокоила подругу Вяземская. – Сейчас адюльтер в моде. К тому же я могу оказать вам услугу: у нас имеется примерочная для личных свиданий. И не нужно слоняться по холодным шамбр-гарни[10] и кормить обойных клопов. Скажете мужу, что поехали к модистке. И сразу – к нам. Даже если он не поверит и вдруг начнет за вами следить, то все равно ничего не узнает, потому что в примерочной вас будет ждать возлюбленный. Эта услуга доступна только для уважаемых клиентов. Стоит удовольствие совсем пустяк – 10 рублей за один час. Но, как правило, никто так долго не задерживается. Да и подозрительно, согласитесь, битый час снимать мерки. Но бывает всякое. Шампанское и фрукты – за дополнительную плату. Имеется и умывальная комната. О времени надобно договариваться заранее – желающих много. Хотите, я устрою вам такую возможность?
– Да, – смутилась Ардашева. – Я согласна.
– Вы умница! И муженек ваш ничего не узнает. Будьте спокойны. – Она заглянула гостье в глаза и прошептала: – Могу ли надеяться, дорогая моя, что, когда господин Побединцев станет вам неинтересен, вы «подарите» его мне… хотя бы на одну ночь?
– Хорошо, – опустив глаза в пол, вымолвила Вероника Альбертовна.
Вяземская положила ладонь на руку Ардашевой и сказала:
– Я так рада, что обрела настоящую подругу. Предлагаю выпить по глотку шампанского.
– Не возражаю.
Но едва золотая, искрящаяся пузырьками жидкость наполнила бокалы, как раздался звонок. Это прибыл chauffer. Накинув шубку, хозяйка модного салона спустилась вниз вместе с гостьей.
Автомобиль стоял у подъезда. Водитель помог пассажирке забраться в кабину, завел мотор и занял свое место.
Когда «Форд» скрылся за поворотом, Вяземская шагнула к двери парадного, но вдруг услышала, как позади нее под чужими подошвами заскрипел снег. Развернувшись, она увидела, как на нее надвигается незнакомец. От страха дама онемела и будто вросла в землю. Чьи-то руки обхватили ее плечи и закрыли тряпкой лицо. Не успев вскрикнуть, она почувствовала незнакомый сладкий запах, от которого закружилась голова. А потом наступила легкость и захотелось парить чайкой над городом и морем.
Клим Пантелеевич поднимался по мраморной, отполированной подошвами лестнице доходного дома. До дверей своей казенной квартиры надо было преодолеть ровно тридцать шесть ступенек. Как, когда и зачем он их посчитал, Ардашев не помнил. Скорее всего, это произошло механически, самопроизвольно.
