1
Что самое трудное при написании книги? (Здесь "книга"- общее определение,
имеется в виду вообще произведение-рассказ ли, повесть или роман).
Так что? Вдохновение? Ерунда, не верю я в эту поэтическую чушь. Если есть
огромное желание, садись и... аппетит приходит во время еды. Сбор материала? Легче,
чем думается. Боязнь повториться? Да, есть такая закавыка, но небольшая. Уважающий
себя литератор легко преодолеет этот барьерчик. Отсутствие свободного времени?
Опять ерунда: если есть желание, то время всегда найдѐтся. Где-то недоспишь, что-то
пропустишь (включая пресловутый супружеский долг), но время найдѐшь...
Всѐ, не гадайте. Самое трудное это написать начальную первую фразу.
Всегда хочется, чтобы это была ударная фраза, вроде толстовской "Все семьи..." -и
далее по тексту. Или как у Олеши в романе "Зависть" - "Он пел в клозете".
Не знаю, как у других, но я каждый раз приступая к новой вещи, ощущаю себя
стоящим перед закрытой дверью. Мне очень надо попасть за неѐ, но нет ключа. Стою и
чешу репу: как быть?
Тю, скажет иной, тоже мне проблема: взял фомку или топорик...
Пробовал. И тогда получалось такое: "Напившись крепкого душистого чая, он вышел
на улицу"
Или: " Она стояла у незанавешенного окна и следила, как стекают дождевые струи
по стѐклам".
А хочется-то другого! Потому и стоишь, и маешься, мучительно перетряхивая
содержимое черепушки: ключ, где ключ?
Я в отпуске, взял за свой счѐт. Заказали мне написать документально-
художественную книгу о губернаторе Сократе Дирине. Интереснейший человек с трудной
судьбой: службу начинал ещѐ при Александре III ,а оборвала Октябрьская революция.
Его брат основал известный Александровский лицей. Родословную вели от киевского
князя Дира, подло убитого новгородским князем Олегом. Период сбора материала
завершѐн (посчастливилось даже пообщаться с дочерью и внучкой губернатора). Вон его
сколько, материала: весь стол завален папками, газетными вырезками, распечатками,
фотографиями... Продумана структура, линии сюжета. Садись - и пиши.
2
Но, увы! Вот уже пятый день ни буковки не вывел: не найден ключ. Нет начальной
фразы. С банальной начинать - себя не уважать.
Четвѐртый час. Всѐ, хватит себя истязать: схожу, последний раз перекурю - и
баиньки. Чѐрт! ещѐ день коту под хвост...
Накинув телогрейку на плечи, вышел на крыльцо.
Поддувал влажный ветерок. Небо походило на разодранный вдрызг матрац с серой
ватой. Будет дождь или опять пройдѐт стороной? Нынче лето жаркое, вечерами
приходится с лейкой мотаться по огороду. Мне не в тягость, но почему-то жутко устаю от
такой работы: словно вагон с цементом разгрузил. Скорее всего, от непривычки: в городе-
то ни дома, ни на работе особо не утруждаешься. В основном Ваньку валяешь. А тут
одной воды с речки нужно цистерну перетаскать. Чѐртово безденежье! Как бы хорошо
было скважину пробурить, да хоть вот у дровяного сарая. Только где их взять этих
денежек? Была слабенькая надежда, что хоть один роман заинтересует издательства, но
пока глухо молчат. Нехорошее молчание...
А книга о губернаторе ещѐ и не начиналась.
На соседнем участке, в огороде дико заорал кот. Ему ответила, похоже, кошка.
Скрипнула дверь, выглянула соседка, бабушка Юля, шикнула:
-Брысь! Оглоеды! Я вас сейчас...
Бабушке Юле 101 год, всех родственников пережила. Собственно, таких
родственничков немудрено пережить: сплошь пьяницы.
Вот гляжу на неѐ, да на тѐщу, и поражаюсь: старушенции, столько пережили, а на
вид ещѐ крепкие, весь день копошатся то в огороде, то по дому. Ни минутки не сидят без
дела. Думаешь: к вечеру свалятся. Ан нет: подремлют часок-другой, и вновь найдут себе
заботу. До утра ещѐ уйма времени, а бабушка Юля уже на ногах.
За стенкой, в сенях громыхнули кастрюлей. О! и тѐща вскочила ни свет ни заря. Что
им не спится?
