- Смотри, Сайм, скоро рассвет, нам нужно поискать себе на день подходящее убежище. Чует моё сердце, что Жрецы скоро начнут вставать на утреннюю молитву и у них будет много поводов пустить за мной погоню! – сказал Анъях, и я с изумлением заметил, что небо на востоке и вправду начало светлеть. А ведь когда мы покидали Храм, стояла глубокая ночь! Неужели мы шли так долго?
Увидев моё удивлённое лицо, Анъях рассмеялся:
- Беседа делает дорогу короче. Мы с тобой действительно прошли уже три четверти дневного перехода. Ноги не болят?
Я прислушался к своим ощущениям и помотал головой. Пусть мне и не приходилось ходить так подолгу, но регулярные пробежки, кроссы и занятия плаванием и баскетболом кого хочешь превратят из кисейной барышни в тренированного спортсмена. Тем более, что я никогда кисейной барышней и не был.
- Вот и хорошо, – хихикнул Анъях. – Сейчас мы пройдём ещё немного, а потом спрячемся где-нибудь и хорошенько отдохнём.
- Где здесь можно спрятаться? – вздохнул я. – Леса нет, сплошь сады и поля.
Это и в самом деле было так. Казашшан был явно густо заселён, правда, деревушки, которые мы уже благополучно миновали, стояли не на самой дороге, а как бы поодаль от неё, отделённые довольно широкой полосой тех же полей и садов, в которых на ветках болтались плоды самого диковинного вида и расцветочки. Пару раз Анъях срывал с веток, свисавших из-за невысоких заборов, плоды и прятал в мешок, или делил со мной. Несмотря на креативную расцветку и вид, эти странные фрукты вкусом были выше всяких похвал.
- А хозяева не рассердятся? – спросил я, когда мохнатик сделал это в первый раз. Вот только конфликта с разъярёнными местными селянами нам и не хватало.
Анъях рассмеялся и покачал головой:
- Путникам дозволяется для утоления жажды и голода срывать плоды с деревьев, если ветки их нависают над оградой. Крестьяне считают, что пусть лучше сорвут плоды с крайних веток и насытятся, чем попытаются залезть в сад и что-нибудь там сломают или разворотят. А вот забираться в сады строго запрещено, за это крестьянин, поймав воришку, может заставить его работать на себя, пока не посчитает, что тот возместил ущерб. Или заставит платить его родню. А эти фрукты дёшевы только в Казашшане, ибо это единственное место, где они растут. Ни в Хухландии, ни в Хорибе, а уж, тем более, на Юпле ты не встретишь ничего подобного. Поэтому купцы, которые скупают у крестьян урожай, делают неплохой навар. Такие сады выращивает не одно поколение, поэтому ими дорожат и каждое дерево, да что там, каждую веточку берегут пуще глаза.
- Спасибо, что рассказал, – хмыкнул я. – Но неужели все казашшанские путники так честны, что довольствуются плодами с нависающих над дорогой ветвей?
- Конечно, – ответил Анъях, – смотри, у каждого сада есть сторож.
И точно, за каждым невысоким заборчиком маячили огромные оранжевые глаза. Приглядевшись, я разглядел силуэты, удивительно похожие на тех зверюг, что сторожили Храм, только эти были несколько помельче. Правда, на количестве и остроте клыков это не отражалось никак. Так что вряд ли было слишком много желающих попробовать плоды совершенно райского вкуса.
Когда мы прошли четвёртую по счёту деревушку, и небо стало совсем светлым, Анъях неожиданно завертел головой, словно что-то высматривая. Наконец он разглядел между двумя заборами, отделяющими один сад от другого, узенькую тропинку, на нескольких деревьях вдоль которой были развешены цветные лоскутки – красные, синие, жёлтые, пурпурные… Некоторые лоскутки выглядели новенькими, некоторые – белёсыми, выгоревшими на солнце и потерявшими цвет.
- Пошли! – дёрнул меня Анъях за рукав. – Нам сюда.
- Куда? – удивился я. – Там что, постоялый двор? А это не опасно?
- В некотором роде там действительно постоялый двор… который уже не покинут постояльцы, – хихикнул Анъях, – и нет, это не опасно.
До меня, шибко умного, иносказание Анъяха дошло не сразу, и я спокойно повернул на узкую тропинку. А минуты через три высказался:
- Постой! Так мы что, на кладбище идём?
- А куда же? – хмыкнул мохнатик. – На постоялый двор у нас денег не хватит, да и подозрительные мы, в деревню – тоже опасно, крестьяне Жрецов боятся, как огня, в садах переночевать мы не сможем, остаётся только этот вариант. Да и искать нас здесь будут не сразу – успеем отдохнуть и удрать.
- Но там же покойники… – слабо посопротивлялся я, уже понимая, что мохнатик прав.
- И что? – искренне удивился Анъях. – Они себе лежат спокойно в своих могилках, никого не трогают. Тем более, днём.
Этой последней фразой он меня убил напрочь, и я дрожащим голосом поинтересовался:
- А что, ночью нападают?
Анъях звонко расхохотался:
- Да ты что, Сайм, с Ледяного Зуба упал? Это же покойники. Они умерли и лежат себе спокойно и днём, и ночью, пока не поднимет всех праведных Рог Справедливости и не отправит всех неправедных в непроглядную тьму без возврата Секира Вечности!
Опять какие-то местные заморочки. Однако я действительно начал уставать, расспрошу об этом мохнатика завтра. Только вот об одном ещё хотел спросить:
