Нет, во всяком случае понятно одно – нам нужно валить отсюда завтра или послезавтра. Потом Нинивиль обнаружит, что я не беременный, и отдаст на потеху Раафану. А тот, похоже, сволочь ещё более худшего разбора. Нет, бежать надо поскорее. Но как же тогда быть с Артолом и Ильгом? Я их оставить не могу. Вот просто не могу и всё.
Между тем Нинивиль, поменявший колер с зеленоватого на иссиня-бледный, выбрался из санузла, злобно зыркнул на меня, но ничего не сказал, только рявкнул Ильгу:
- Дай одежду, подстилка!
Ильг торопливо собрал вещички Нинивиля и помог ему одеться. А потом бледный и даже слегка пошатывающийся Нинивиль ещё раз оглядел комнату, хотел что-то сказать, но только рукой махнул и отбыл по-английски, не прощаясь.
И тут же ожил Артол.
- А, похоже, цветочки-то оказались с сюрпризом! – ехидно заметил он. – Думается, Нинивиль получит-таки наследничка, только не так, как ожидает!
Я вяло кивнул:
- Интересно, что за монстр получится… И вообще, где мужчина может вынашивать ребёнка? У него же матки нет…
- Хм… – озадачился Артол. – И правда… Но если это просто семена, то зародыш будет расти у него в желудке. И это будет что-то вроде… Что-то вроде яйца, что ли. Поэтому всё это пройдёт очень быстро.
- И Нинивиль снесёт яичко? – заржал я. – Ой, не могу, Курочка-Ряба!
- Ну да, как-то так, – ухмыльнулся Артол. – а поскольку это произойдёт быстро, то не будем откладывать наш побег. Просто удивительно, как быстро у меня прибывают силы. Не ожидал. Думаю, что уже нынче ночью…
- Серьёзно? – радостно спросил я. – Только вот как мы тебя понесём?
- Сам пойду, – отозвался Артол. – Думаю, что к вечеру я перестану быть каменным.
И статуя с видимым усилием согнула руку в локте и поднесла к лицу:
- Видишь?
Я радостно закивал. Если Артол сможет двигаться – тогда всё будет проще.
И тут мне в голову пришла шальная идея:
- Можно, я тебя потрогаю? Интересно, отличаешься ты от камня сейчас или нет?
- Давай, трогай, – великодушно разрешил Артол, и я, подойдя к статуе, провёл рукой по гладкому белому мрамору. Белому? Да нет, камень… или уже не камень стал приобретать розовый оттенок, а на ощупь он был явственно тёплым. Не таким тёплым, как человеческое тело, но всё же… Я ещё раз провёл пальцами по боку статуи, по бедру, дотронулся до набедренной повязки и явственно ощутил под пальцами фактуру грубой ткани, а Артол пробормотал как-то сдавленно:
- Всё, всё, чувствительность возвращается, всё в порядке… хватит…
И чего это он? Однако, присмотревшись, я отдёрнул руку и покраснел. На ткани повязки стал явственно выделяться бугорок… Немаленький такой бугорок.
- Вот извращенец каменный… – пробормотал я.
- В том-то и дело, что уже не каменный, – грустно ответил Артол. – А за эти долгие века в гареме я такого навидался… К тому же это просто пытка – наблюдать… и никакой возможности хоть как-то помочь себе самому.
- Ладно, проехали, – пробормотал я смущённо. Отчего-то это явное свидетельство возбуждения Артола мне не то, чтобы понравилось… Но определённо зацепило.
Между тем Ильг выбрался из угла и жестом показал в сторону купальни. Ну да, надо бы искупаться. Кстати, интересно, одежды мне, что, вовсе не полагается? Надоело уже голой задницей светить, а моя верная розовая простынка шёлковая и постоянно соскальзывает. Я спросил об этом Ильга, тот закивал и куда-то умчался. А когда он вернулся минут через пять, то я тихо выматерился. Ох, боюсь, что если дело и дальше пойдёт таким Макаром, то от этой нехорошей привычки я не избавлюсь никогда. Одежда, притащенная Ильгом, состояла из полупрозрачного серебристо-голубого… ну пусть будет топика, всё равно я не знаю, как местные это называют. Далее шли полупрозрачные же, в тон топику шаровары, примерно того фасона, как у одалисок на картинах Энгра. Нижнее белье, я так понял, для слабаков, поэтому мне его не полагалось, зато полагались вышитые тапки, очень похожие на девичьи балетки. Пиздец, товарищи. Я стою у ресторана, замуж – поздно, сдохнуть рано… Однако, переведя взгляд на Ильга, вся одёжка которого состояла из передничка и носочков, я сделал вывод, что всё относительно, и отправился мыться. Потом я оделся, Ильг меня причесал и жестом показал, что сейчас принесёт завтрак. Я глянул в большое зеркало… и матюгнулся снова. Топик меня обтягивал, как вторая кожа, так что я, ей-же-ей, менее провокационно выглядел полностью раздетым, поскольку шаровары тоже от народа ничего не скрывали. Правда, причёска мне даже понравилась – Ильг заплёл мои волосы в плотную аккуратную косичку длиной ниже плеч, так что ничего не лезло в глаза и не мешало. Но всё равно… Появись я в моём мире, никто бы ни минуты не сомневался, чем я зарабатываю себе на хлебушек с маслом…
