Супруг по заказу полностью

Лондон, 1 августа 1818 года

Любовь словно разливалась в воздухе: нежная музыка, сладостное благоухание, шелест шелка… и всем этим можно было наслаждаться при свете двухсот восковых свечей.

Да, все атрибуты любви или того, что таковой считается в лондонском свете…

Но для Оливии Берд определяющей была лишь одна фраза: «Это не годится. Совсем не годится!»

Правда, танцуя венский вальс с Уильямом Делири, она неизменно сохраняла приклеенную к губам улыбку. Приседала, покачивалась, кружилась, словом, выполняла все нужные па, безумно раздраженная при этом блаженной улыбкой на физиономии мистера Делири. И даже отсюда, с середины зала, видела довольную улыбку своей матушки.

И все это время в мозгу в такт нежной мелодии упорно вертелась все та же фраза: «Это не годится. Не годится, не годится…»

Поощрять этого зануду, мистера Делири, будет роковой ошибкой, ибо если он не убьет ее комплиментами, она уж совершенно точно умрет сама. От скуки. Следовательно, едва танец завершился, Оливия поблагодарила кавалера и поспешно ретировалась к Клариссе, ближайшей подруге из тех, кого можно было побыстрее отыскать в нынешней давке.

— Думаю, неплохо бы хозяевам запереть двери. Пока нас не задушили! — воскликнула Кларисса, энергично обмахиваясь веером.

— Будем на это надеяться, — кивнула Оливия, обозревая великолепный бальный зал Берлингтонов, с трудом вмещавший семьсот избранных и модно разодетых гостей. То же самое происходило на каждом балу, приеме или вечере. Молодые леди старались выставить себя в наилучшем свете перед намеченными целями, а именно молодыми холостяками. Последние старались выставить себя в наилучшем свете перед возможными невестами, а именно заранее намеченными молодыми леди. Мамаши порхали по залу, исполненные решимости подороже продать дочерей на брачном рынке.

Оливия пораженно покачала головой. Подумать только, три года она варится в этом котле. Три сезона, проведенные в постоянной вечерней круговерти! Если бы не добровольно взятые на себя обязанности свахи, она давно бы уже сошла с ума! Впрочем, она и без того невероятно устала от этого фарса!

Оливия сверилась с бальной карточкой. Пока что на три танца у нее нет кавалера. Она уже отказала двоим, чего бы наверняка не одобрила мать. К счастью, энергичная и элегантная леди Данмор была надежно занята беседой со своим очередным обожателем.

— Слышала? — спросила Оливия Клариссу. — Принни[1] собирается приехать еще до того, как накроют буфетные столы к завтраку. Леди Берлингтон вне себя от восторга. Жаль только, что бедняжка Энн не так счастлива, как ее мать.

— Но почему? — удивилась Кларисса, помахав проходившей подруге. — Она танцевала все танцы. Верхнее платье золотистого шелка от мадам Анри невероятно ей идет, не говоря уже о фамильных сапфирах. Сегодня она по праву может считаться королевой бала. На что ей жаловаться?!

— Лорд Декслер, — прошептала Оливия, боясь, что их подслушают. — И она, и ее мать избрали его своей мишенью. Леди Берлингтон мечтает, что ее зятем станет граф. Что же до Энн… боюсь, что, кроме этого, она питает к графу более личный интерес.

— Но я считала, что сам он вовсе не против такой невесты, как Энн! О, признайся, Оливия, ты всегда узнаешь о таких вещах гораздо раньше, чем все остальные!

— Я ничего не слышала. Просто у меня есть глаза. Проблема заключается в том, что он, подобно своему отцу, редкостный скряга! Как, по-твоему, он должен относиться к женщине, которая устраивает такие роскошные балы, и не по какому-то особому случаю, а просто потому, что ей так захотелось?

Кларисса состроила гримаску:

— О Господи, почему ты ее не предупредила?!

— Почему же? Предупреждала. Но Энн во всем слушается мать, а, как ты сама знаешь, для леди Берлингтон важно только одно мнение: ее собственное.

— Ну-ну! — рассмеялась Кларисса. — Ты можешь дать совет, но нельзя никого заставить ему следовать!

Оливия, в свою очередь, рассмеялась… хоть и с некоторым сожалением.

— Полагаю, я несколько возгордилась своими успехами свахи. А ты и Роберт — мое величайшее достижение. Энн так восхищается лордом Декслером! Но если она так же расточительна, как мать, из них никогда не получится пары.

— Как ты всегда твердишь, лучше знать заранее, чем разочароваться позже, — продолжала Кларисса. — У тебя собраны сведения обо всех хоть сколько-нибудь достойных женихах, ты даешь дельные советы подругам. Но когда же найдешь мужа себе? Несмотря на успех, которым ты пользуешься у мужчин, похоже, никто не привлек твоего внимания. Кто же станет подходящей партией для тебя?

Оливия улыбнулась, но не ответила. Только потеребила двойную жемчужную нить. Честно говоря, она не возражала против замужества. Но, даже проведя в Лондоне три сезона, она так и не смогла найти себе мужа.