<p>Йен Макдональд</p><p>Супруга джинна<a l:href="#n_1" type="note">[1]</a></p>Когда-то в Дели жила женщина, которая вышла замуж за джинна. До войны за воду ничего особо странного в этом не было: город Дели, словно мозг, поделенный надвое, с незапамятных времен был городом джиннов. Суфии говорят, что Бог творил из двух субстанций: глины и огня. Из глины
получился человек, а из огня — джинн. Дели всегда привлекал джиннов, созданий огня: семь раз захватчики сжигали город дотла, и семь раз он вырастал вновь. С каждым поворотом колеса-чакры джинны черпали в пламени силу, плодились и размножались. Их видят великие дервиши и брахманы, но на каждой улице когда угодно и кто угодно может уловить шепот и мимолетное дуновение тепла промчавшегося мимо джинна.
Я родилась очень далеко от жара джиннов, в Ладакхе (желания и прихоти джиннов непонятны людям), но моя мать родилась и выросла в Дели, и благодаря ее рассказам я знала делийские площади и бульвары, майданы,[2] торговые улицы и базары ничуть не хуже, чем достопримечательности родного Леха. Для меня Дели всегда был городом сказаний, и я поведаю историю супруги джинна в форме суфийской притчи, или же истории из «Махабхараты»,[3] или даже мыльной оперы с телеэкрана, потому что именно таким он представляется мне: ГОРОД ДЖИННОВ.
Не им первым суждено было постичь любовь на стенах Красного Форта.
Политиканы провели в беседах целых три дня, и соглашение не за горами. В честь этого события правительство Авадха подготовило грандиозный дурбар[4] на дворцовой площади перед Диван-и-Аамом. Вся Индия следит за этим событием, посему все должно пройти по высшему разряду: по прогревшемуся за день мрамору снуют распорядители мероприятия, развешивают флаги и знамена; возводят помост; устанавливают системы освещения и звука; ставят сцены с участием танцоров, слонов, пиротехники; продумывают парад боевых роботов; украшают столы; обучают штат официантов и с особой тщательностью продумывают размещение гостей, чтобы никто из приглашенных не почувствовал себя обиженным или ущемленным. Весь день трехколесные грузовички доставляют свежие цветы, всевозможные товары для торжества, лучшие декоративные ткани. Прибыл даже настоящий французский сомелье, кипящий от негодования на устрашающую жару и опасающийся за дивные вина. Конференция серьезная. Под угрозой находится четверть миллиарда жизней.
Когда сезон дождей во второй раз обманул чаяния людей, народы Авадха и Бхарата пошли войной друг на друга, и на берегах священного Ганга выстроились боевые танки, управляемыми роботами вертолеты огневой поддержки, ударные силы и тактические ядерные ракеты замедленного действия. На протяжении тридцати километров прибрежного песка, где очищались брамины[5] и молились садху,[6] правительство Авадха запланировало стройку нечестивой плотины. Запас воды для ста тридцати миллионов жителей Авадха на следующие пятьдесят лет будет охранять город Кунда Кхадар. Река вниз по течению, несущая воды мимо священных городов Аллахабада и Варанаси в Бхарате, иссякнет. Вода — это жизнь, вода — это смерть. Дипломаты Бхарата, люди и искусственные интеллекты — ИИ, крайне осторожно вели переговоры с конкурирующей нацией, зная, что каждое необдуманное слово может обернуться атакой роботов, коршунами налетающих на стеклянные башни Нью-Дели, и минами замедленного действия с наноядерными боеголовками внутри, что на кошачьих коготках поползут к Варанаси. На каналах новостей все время теперь посвящено крикету. Соглашение не за горами! К нему уже пришли! Подпишут завтра! Ну а сегодняшним вечером дипломаты заслужили дурбар.
Из вихря ярких хиджра[7] и медлительного шествия слонов на секунду выскользнула танцовщица стиля катхак, дабы выкурить сигаретку на зубчатых стенах Красного Форта. Осторожно, чтобы не повредить изысканные переплетения украшений из чистого золота на костюме, она облокачивается на впитавший жар индийского солнца камень. Ведущие в Форт Лахорские ворота обращены к Чандни Чоук;[8] солнце, словно громадный пузырь, сочится жаром на высокие трубы и усадьбы западных пригородов Дели. На фоне красных пыльных небес темными силуэтами вырисовываются кхатри[9] сикхского храма Сисгандж Гурдвара, минареты и купола Джама Масджид, венчающая храм Шивы шикар.[10] В вышине, беспокойно рассекая воздух крыльями, кружат, мечутся голуби. Над тысячей тысяч крыш Старого Дели парят в восходящих потоках теплого воздуха черные коршуны. Еще дальше встают строения гораздо более высокие и внушительные, нежели любое творение Моголов: высотные здания Нью-Дели, индуистские храмы из стекла и прочие сооружения невообразимой, захватывающей дух высоты, перемигивающиеся со звездами и сигнальными огнями самолетов.
Шепот внутри головы танцовщицы, ее имя сопровождается россыпью дивных звуков ситара: сигнал вызова наладонника, идущий через ее череп в слуховой центр с помощью малозаметного завитка приемника, свернувшегося за ухом, словно ювелирное украшение.
