Время. Оно было моим главным врагом. И оно не будет ждать, пока я решу свой главный вопрос, время бежит, никого не щадя. И за пределами Истока меня ждет реальная жизнь, мой долг и те, о ком я должна заботиться. Это мой долг по рождению, от него не сбежать и не спрятаться.
А с Фридом нам нужно многое обсудить, многое сделать. Я должна была помочь снять проклятье с его рода, а он…
Просто быть со мной. Я ведь совсем немного прошу.
Темная ночь отступала. С каждым днем солнце отвоевывало все больше прав, тусклый свет новорожденного светила заливал горные склоны и воды шумного фьорда. Я спускалась туда, чтобы подышать и набраться сил, когда казалось, сойду с ума. Здесь я истязала жилы, гоняя по ним магию, воскрешая в теле почти забытые ощущения.
Огня в себе я больше не чувствовала. Связь дуалов действовала, только когда оба находились в сознании и добровольно отдавали друг другу часть своих сил. Зато строптивый лед подпускал меня к себе все ближе и ближе, раскрывая свои секреты. Это было наследие моего брата, его прощальный подарок. Отныне я владела двумя частицами Холода, но оставалась еще и третья.
Как оставался и человек – Снежный Князь из рода Ангабельдов. Между нами пока ничего не решено, и Улвис даже не знает, что я жива. Ах да, еще он до сих пор считает меня своей невестой.
На запястье по-прежнему вился брачный узор – побледневший, полустертый. Но этот рисунок был важнее и дороже всего, благодаря ему я понимала, что Фрид не забыл дорогу в мир живых. Шанс вернуться есть, он есть!
Сжав пальцы в кулак, я наблюдала, как острые прозрачные кристаллы осыпаются в воду. Фьорд волновался, вздымал тяжелые волны и бросал их на скалы. Жемчужные брызги летели на сапоги.
Еще совсем недавно мне казалось, что я держу на ладонях целый мир. А сейчас мои руки пусты, мой драгоценный дар отобрали. Эта пустота убивала, высасывала жизнь. Я превратилась в каменную статую, могла надолго застыть в одной и той же позе, не слышать обращенной речи.
Сняв с пояса ритуальный нож, я поймала лезвием солнечные блики. Подушечкой большого пальца оценила остроту. Интересно, есть ли способ самой отправиться в царство Эльдруны, чтобы отыскать заплутавшую душу? Что для этого нужно – умереть?
– До лета еще далеко, но скоро отправится первый корабль, – послышался голос, и я вздрогнула, сбрасывая оцепенение.
За спиной стоял один из старейшин, в нашу первую встречу я прозвала его Правым. Мне нравился этот старик своей честностью и открытостью. После той ужасной ночи все поняли, что я владею магией северного сияния, скрывать это больше не было смысла. Еще я думала, что и он, и Ланди догадались о моем прямом родстве с Ангабельдами, но тактично об этом умалчивали.
Однако некоторые начали шарахаться от меня на улице, другие, напротив, заискивающе смотрели в глаза и называли госпожой. Эйнар же оставил все попытки сблизиться и обращался уважительно, помня, кто спас его жизнь и жизни истокцев. Жаль только, я стала совсем редко тренировать своих девочек, они видели мое состояние, а у меня руки опускались. Я замкнулась и не хотела никого видеть.
– Куда же он идет? – я повернулась, вглядываясь в узоры морщин вокруг мудрых глаз.
Немного помолчав, старик ответил:
– По торговому пути через Хеду, а потом на материк.
Фьорд все так же волновался, пенилась вода. На поверхности скакали серебристые блики, отражалось несмелое северное солнце.
– Вы знаете, как попасть в царство Эльдруны?
Некоторое время висело молчание, потом старейшина заговорил:
– Это дорога без права на возвращение. Туда нельзя сходить, как на прогулку.
– И нет способа?
– Нет, – он кашлянул в кулак. – Эта дорога закрыта даже для жрецов.
– А как же Фрид?
– А он и не умер. Просто потерялся.
Я ничего не понимала. Не знала, что делать и куда бежать. Меня захлестывали то паника, то оцепенение. Старейшина печально улыбнулся:
– После долгой зимы всегда приходит весна, прекрасная Данна, – произнес ободряюще. – Я верю, что задуманное исполнится. И да поможет тебе Матушка Метель.
С этими словами он удалился, оставив меня одну.
Войдя в дом, первым делом я восстановила потухший очаг. Фрида укрыла сразу несколькими одеялами. Он был все таким же бледным и холодным, грудная клетка вздымалась еле-еле, но я задавила в себе нарастающий приступ жалости. Он бы не хотел, чтобы я его жалела. Не хотел быть передо мною таким.
Его тело и разум не откликались. Фрид погрузился в длинный-предлинный сон, в котором телу не требовалась ни вода, ни пища. Но если сон слишком затянется, тело умрет. Капли моей магии поддерживали в нем подобие жизни, но душа блуждала где-то в потемках и не спешила возвращаться к свету.
Иногда казалось, что боги посмеялись надо мной. Показали, как может быть, поманили счастьем, чтобы резко и жестоко отобрать. Разыграли меня в своей обычной беспощадной манере, только почему монетой в этой игре стал именно Фрид?
Не чувствуя рук, я начала раздеваться. Шнурок на рубахе порвался, отлетела пуговица…
