- Где-то с полгода она привыкала. К тому, что у ученых нет рабочего дня в традиционном понимании. Сутки на ногах – значит, сутки. Двое – ничего не поделаешь, держись. Она выстояла. Нет, я не пытался, заваливая ее работой, сделать из нее копию себя. Я просто хотел, чтобы она поняла, во что ввязалась. К концу первого года ее аспирантуры я был без нее как без рук. Тогда мы и начали понимать, что нас связывает уже нечто большее, чем просто работа. «Лосяш и его Лосиния», - хмыкнул он, видимо, цитируя кого-то из коллег. – На втором году аспирантуры у нее было полтора десятка публикаций и примерно столько же – конференций в «Апробации работы». И мы уже несколько месяцев были вместе. А потом… а что потом? Лосиния – женщина, а для женщин внешность всегда на первом месте. Даже для таких, как она. А она необыкновенная, Нюша, она такая же сумасшедшая, как и я. Мы чувствуем друг друга – до сих пор, потому что у нас за плечами – совместные эксперименты, сотни бессонных ночей в лаборатории и холодные бутерброды, разложенные на вытяжке. Но, как я уже сказал, для женщин внешность всегда на первом месте. Моя Лосиния – совершенно нелогично! – предпочла другого.
- Какой ужас… а почему?
- Видишь ли, некоторые, не побоюсь этого слова, лоси!.. А, впрочем, неважно. Ее не устроил размер моих очередных рогов. Что именно не устроило меня – ты и сама поймешь из вышесказанного. На тот момент я предпочел бы никогда ее больше не видеть.
- А сейчас? Ты же был рад.
- У меня к ней уже не осталось никаких чувств. Поэтому я могу искренне радоваться ее приезду. Я ведь действительно давно ее не видел. Коллеги вроде нас – это уже ближе, чем друзья. Что и позволяет нам так общаться. Не удивляйся.
Нюша не удивлялась – она была просто ошарашена. Видимо, в этом есть какое-то особое искусство – радоваться встрече с кем-то, кто однажды больно тебя ранил. Ей самой пока этого не понять. И безупречная Лосиния, такая умная и талантливая, поступила с ним как последняя свинья! Хрю.
Ну уж нет… никуда Лосяш с ней не поедет. Вот только почему он рассказал эту историю именно Нюше? Не Совунье, которая, с ее-то опытом, всегда даст толковый совет, а именно Нюше. Хрюшка машинально покусывала копытце. Ее настроение неуверенно и тревожно, но все же начинало порхать первыми весенними бабочками.
========== Глава 3 ==========
Не прошло и года. Автора временно покидала муза.
1
Уж если Нюша за что-то бралась, то делала основательно. Особенно это касалось создания очередного облика принцессы. К тому, чтобы сразить Лосяша наповал, хрюшка подошла со всей ответственностью: напудрилась, собрала копну кудряшек и в качестве последнего штриха дополнила новые туфли модным этой весной элегантным браслетом на щиколотку. Уже не было смысла обманывать саму себя: ей нужен Лосяш, и ради его внимания принцесса долины пойдет на все. Это было волнующе, немного тревожно и так по-взрослому… Временами Нюше казалось, что события и ощущения сменяются слишком быстро, чтобы успевать на них реагировать.
Все было бы замечательно, если бы не одна так некстати появившаяся проблема. У этой проблемы была уложенная венцом коса, защищенная кандидатская и умение работать в сумасшедшем режиме Лосяша. Проще говоря, Нюша уже заранее видела, как ее томное изящество разбивается о стену самоуверенной невозмутимости Лосинии. Отступать было поздно – время принимать бой. Нюша в последний раз взглянула на себя в зеркало и, довольная увиденным, немного успокоилась: не устоит.
Вот только и она на своих каблуках долго не устоит. «Протез копыта какой-то, честное слово!» - хмуро буркнула Нюша, спускаясь с лестницы и едва не улетев носом в песок от подвернувшегося незаметного камешка. На какие только ухищрения не приходится идти порядочной девушке, чтобы стать еще красивее! Когда впереди показался дом Лосяша, хрюшка уже не верила, что дойдет, - копытца болели нещадно. Терпеть такие мучения ради Бараша ей и в голову не приходило. Над этим следовало задуматься. Но позже, потом, сейчас не до этого. Забыв от любопытства даже про неудобные туфли, Нюша приблизилась к дому.
Во дворе, чуть поодаль от входной двери, красовалась на треножнике здоровенная стеклянная бадья, и в ней медленно перемешивалось что-то жемчужно-мутное. От бадьи через окно тянулись в дом разноцветные шланги. Лосяш ползал на коленях вокруг этого странного сооружения и подбрасывал палочки в маленький костер, служивший, надо понимать, горелкой. Нюша присвистнула: вот так дожили… Не сумев пересилить собственное любопытство, она подошла поближе и наклонилась, рассматривая весело пляшущий огонь, так что ученый во время очередного круга почета столкнулся с ней нос к носу. Нюша мигом выдала самую очаровательную из своих улыбок.
- Доброе утро! Ты начал новый эксперимент? Я могу помочь?
Видимо, он что-то заметил в монотонном движении мутной жидкости, потому что вскочил, растерянно всплеснув копытами, и машинально пробормотал:
