Домой мы добрались без происшествий.
— Не утруждайтесь таскать меня, пока не выяснится, что нужно дядюшке.
Гоблин с Одноглазым стояли у подножия лестницы, ведшей на стену. Дядюшка Дой взирал на нас сверху.
— Я вроде не собирался больше куда-либо, зачем-либо и почему-либо тебя таскать, — заявил Одноглазый, — Насколько я понял, старались мы исключительно маскировки ради.
Дядюшка Дой взирал вниз.
Я поднял взгляд. Стена была сплошь усеяна крохотными бисеринками влаги, но это оттого, что камень холоднее, чем воздух, а отнюдь не потому, что вода просачивается сквозь кладку.
На совесть постарались Хозяева Теней.
— Хорошо ли чувствует себя Каменный Солдат?
— Для истощенного поносом — неплохо. Готов сплясать на твоей могиле, упрямец. Ты — по делу?
— Глашатай желает видеть тебя. Твой поход не увенчался успехом?
Он кивнул головой в сторону холмов.
— Если ты, дядюшка, называешь успехом две недели в гостях у Хозяина Теней, то — еще как увенчался. А вообще-то я только и делал, что страдал от дизентерии, в весе здорово сбавил, а после мне едва хватило соображения сбежать, когда какие-то таглиосцы устроили налет на лагерь. Ладно, уж до глашатая-то доберусь. Только помоги не провалиться в какую-нибудь кроличью нору.
Я и сам легко мог бы дойти, но изображаемая слабость и далее может пригодиться.
В конуре глашатая ничто не изменилось. Разве что один из запахов куда-то повыветрился. Это я отметил сразу, еще с порога. Хотя не смог понять, какой же именно.
Глашатай был готов к беседе. Хонь Тэй уже заняла свое место, а красавица — приготовила чай.
— Тай Дэй известил нас, — улыбнулся Кы Дам.
Определив по моему взгляду и раздувающимся ноздрям причину моего любопытства, он добавил:
— Дан отправился к вышним судиям. Наконец-то. Суровые времена миновали сей дом.
Я не мог удержаться и взглянул на молодую женщину. Она смотрела на меня. Конечно, она тут же отвела глаза, но не столь быстро, чтоб я не почувствовал своей вины, вновь обратив свое внимание к глашатаю.
От старика ничто не ускользнуло. Однако он не стал волноваться из-за того, что лучше оставить незамеченным. Кы Дам был мудр.
Я проникся к старикану огромным уважением.
— Настали тяжелые времена, знаменосец; и за ними грядет еще более ужасное завтра.
Он описал мне мои переговоры с Могабой, и это лишний раз убедило меня, что у нюень бао везде имеются уши.
— Зачем ты говоришь мне об этом?
— Дабы подкрепить прежнее утверждение. Нюень бао следят за черными людьми. После твоего ухода они говорили только на своем родном наречии, пока не начали рассылать гонцов к трибунам когорт и прочим видным таглиосцам. Они соберутся в час ужина.
— Затевается что-то большое.
Старик слегка склонил голову:
— Я хотел бы, чтоб ты посмотрел сам. Ты знаешь этих людей лучше, нежели я. Ты сможешь определить обоснованность моих подозрений.
— Ты хочешь, чтобы я последил за их собранием?
— Наподобие этого.
Старик глашатай не стал посвящать меня в подробности. Хотел, чтобы я оценил положение свежим взглядом.
— Дой проведет тебя.
И Дой повел. Путь наш лежал подземными кельями, столь же запутанными, как и наши, однако о переходах заботились меньше. Выкопавшие их желали лишь ускользнуть подземельями в случае надобности. Прятаться там явно не намеревались. Должно быть, то были джайкури, пособничавшие Грозотени. Она наверняка обеспечила себе запасной выход.
— Удивляюсь я тебе, дядюшка, — заговорил я. — Как вообще у живущих на болотах может иметься понятие о подземельях? Не думаю, что они для вас — дело обычное.
— Это правда.
Он слегка улыбнулся.
Наверное, они разыскали этот ход благодаря простому дурацкому везенью, вкупе, может быть, с некоторыми соображениями по поводу направления мыслей Грозотени.
Словом, пробраться в цитадель оказалось делом несложным, разве что кое-где пришлось двигаться ползком. Строители явно не приняли в расчет достоинства Грозотени. И мне пришлось тяжеловато — я все еще пребывал не в лучшей форме.
Мы добрались до небольшой открытой ниши под лестницей, что, насколько хватало глаза да света одной крохотной свечи, поднималась прямо в бесконечность. Похоже было, что драгоценную свечу извели исключительно ради меня; сами же нюень бао весь путь проделывали в полной темноте.
Я бы не выдержал. Уж очень не люблю замкнутого пространства, несмотря на то, что сам обитаю в подобных подземельях. Теснота, темнота, периодические припадки и видения — тот еще набор.
Хотя последнее время припадков что-то нет…
Я поставил ногу на первую ступеньку.
Дядюшка Дой, ухватив меня за запястье, покачал головой.
— Как? Разве зал заседаний не там?
Шепот мой прошуршал шажками бегущей мыши.
— Там нет того, что хотел показать тебе глашатай. Дядюшка Дой шептал так, что даже воздух, казалось, не шелохнется. — Идем.
Ползать больше не пришлось. Оставалось лишь миновать вереницу коридоров, слишком узких для коренастого дядюшки. Наверное, он все пузо смозолил о шершавую кладку.
