— Они… Что?! Ну да, это может положить конец бунту. Но это ведь даже для Могабы — слишком… Или — как?
Мы с дядюшкой Доем понеслись изо всех сил, как только позволяли мешки с рисом. Могу спорить: вид у нас был — глупее некуда.
— Масло, Ведьмак, Одноглазый, Гоблин, Ишак, Лошак, Бадья, Шандал, вы идете со мной. Аль-Хульская рота поможет нам. Сопатый пошел поднимать их. Идем прямо по стене. Если нары попробуют помешать, растолкаем. Будут драться — убьем. Всем все ясно?
Даже Гоблин с Одноглазым, против обыкновения, не принялись умничать. К утоплению Могаба, наряду с прочими, наметил и нас.
Подошли таглиосцы. Были они веднаитской веры и вообще — лучшими из преданных Отряду. Они заслуживали доверия и были нам почти друзьями. Из шести сотен таких, несколько месяцев назад пошедших с памп на юг, теперь остались лишь эти шесть десятков.
Я объяснил им, что происходит, что мы намерены предпринять и в чем должна заключаться их помощь. Им надлежало быстро оттаскивать всякого, кто будет пытаться открыть ворота, после того, как Гоблин с Одноглазым этого всякого обработают.
— Только никому не причинять вреда, если не вынудят защищаться.
— Это почему же? — заупрямился Шандал, — Они-то пытались нам вред причинить…
— Могаба — да. А эти просто подчиняются приказу. Могу спорить: возле ворот не окажется ни единого пара. А еще — на то, что, открыв ворота, они и себе причинят вред вместе со всеми прочими. Могабе они будут больше не нужны.
— Пошли уже, — буркнул Гоблин. — Или уж давайте вернемся да пивка выпьем.
Я повел людей к воротам.
Может быть, из-за провалов во тьму у меня появился дар пророка. Наров у Северных Ворот не оказалось. Стычка вышла столь краткой и беспорядочной, что ее, можно сказать, и вовсе не было. Таглиосцы, разбиравшие баррикаду, бежали. Проклятье! Теперь Могаба узнает, из-за кого провалилась его последняя подлость.
Я сказал Одноглазому:
— Это значит, мы больше не разыгрываем закадычных дружков.
— Ага. Слушай, покажи, как пробраться в цитадель. Я на них наложу сонные чары, а после камня на камне не оставлю от их дурацкого храма.
Идея отнюдь не казалась плохой…
Но осуществить ее мы не успели.
Снизу кто-то заорал, зовя меня. Всмотревшись во мрак, я узнал дядюшку Доя. В дело с воротами я не стад втягивать нюень бао. Не было нужды настраивать Могабу и против них.
— Что?! Это обман! — прокричал он. — На самом деле потоп начнется от…
— А, ну конечно… — Могаба достаточно хорошо знает меня, чтобы предвидеть мое вмешательство, — Идем! Все!
Мы вихрем понеслись вниз.
— Где? — спросил я Доя.
— Восточные Ворота.
Может, Могаба предусмотрел и то, что я смогу пройти через весь город, сквозь толпы восставших джайкури, чтобы помешать его игре?
Вполне. А мог и понадеяться, что мы застрянем и задержимся, а то и вовсе поляжем. Теперь остается только гадать, что у него на уме. Он — безумен.
Одноглазый с Гоблином провели нас и сквозь джайкури и сквозь таглиосцев. С джайкури мы дважды вступали в бой, но оба раза наша численность и волшба сказывались быстро.
В огнях пожаров, горевших по городу, здания отбрасывали пугающие тени, скачущие по мостовой. Подходящее время для Тенекрута, чтоб выпустить своих чудовищ погулять…
У ворот мы наткнулись на баррикады, возведенные ради защиты солдат, разбиравших завал. Здесь, вместе с таглиосцами, присутствовали и нары. По обе стороны баррикад раздались крики. Кое-кто из гуннитов Могабы попробовал смыться, едва наши веднаиты объяснили им, что Могаба хочет потопить всех. Нары прирезали несколько потенциальных дезертиров.
— Вы им не давайте открывать ворота, — сказал я Гоблину с Одноглазым, — а остальные начнут их отгонять. Начинать с паров.
Мигом позже стрела нашла глаз пара по имени Эндибо. Другой нар вонзил копье в Ишака, невероятно симпатичного юношу, вступившего в Отряд, когда мы пересекали саванну, что к северу от Джии-Зле, несколько лет назад. Обидную кличку на него навесил Одноглазый, а он носил ее с гордостью, отказываясь называться как-либо иначе.
Впервые за всю историю, насколько я осведомлен о ней, братья по Отряду и присяге своею волей бились против братьев.
Кровный брат Ишака, Лошак, уложил пара, повинного в Ишаковой смерти, но я так и не узнал имени этого пара, потому и не упоминаю его здесь.
После этого большая часть таглиосцев из первого легиона бежали. Многие из аль-хульцев тоже не пожелали драться, хотя противники и были гуннитами. Все же вскоре разгорелся настоящий бой, и бывшие друзья рубили, кололи и резали друг дружку.
Случайно оглянувшись, я заметил вооруженных джайкури, собравшихся посмотреть. Перед ними, в одиночку, в причудливой, однако ненапряженной позе стоял дядюшка Дой, держа свой длинный меч острием вверх.
— Боги их разрази; глядите! — взвизгнул Гоблин.
— Что?
— Опоздали! Начинается!
Что-то натужно заскрежетало, словно петли мировых врат, и каменная кладка, коею были замурованы ворота, подалась внутрь.
Бой тут же прекратился. Все обернулись к воротам.
Струя воды со свистом пронзила кладку.
