— Я говорю сам с собою, знаменосец. Веду спор, коего никак не могу оставить. Женщина эта, Хонь Тэй, двоюродная сестра моей матери, была ведьмой. Она могла порой заглядывать в будущее, и если увиденное имело несчастье доставить ей неудовольствие, она желала изменить его. И имела некие странные идеи на этот счет.
— Я уверен, ты знаешь, о чем говоришь.
Он не понял шутки:
— Не совсем. Ведьма играла нашими судьбами, но ничего не объясняла. Быть может, она была слепа к собственной судьбе.
Я позволил себе сменить предмет разговора.
— Что же твои люди намерены делать дальше?
— Жить, знаменосец. Так же, как и вы, Солдаты Тьмы.
— Слушай, если ты и вправду думаешь, что в долгу передо мной за эти дела с Тай Дэем, расскажи, что все это значит. Солдаты Тьмы, Каменный Солдат, Каменный Воин… Что оно все означает?
— Некто мог бы и впрямь поверить твоему незнанию.
— Ну представь, что я даже знаю, о чем ты говоришь. Ты-то все равно ничего не потеряешь, рассказав мне то, что я и так знаю?
В неясном свете было не разглядеть, однако я был уверен, что дядюшка Дой снова улыбается. Скажи на милость — второй раз за день!
— Разумно, — сказал он.
Но так ничего и не объяснил.
Дядюшка Дой избавил меня от большей части гостей. В конце концов со мной остался только Тай Дэй с сыном да еще Сари. Она ухаживала за ребенком и пыталась готовить еду, хотя ротной кухни хватало на всех. Ей просто нужно было чем-то заняться. Тай Дэй не отходил от меня ни на шаг. И он, и Сари были необщительны и словно бы заморожены, так что вместе составляли не более половины человеческого существа.
Я начал беспокоиться: все же они принадлежали к людям крепким, привыкшим преодолевать жестокие напасти. Но ведь — ни намека на оживление!
Вскоре я собрал вместе мозг Отряда: Клетуса, Лофтуса, Лонгинуса, Гоблина с Одноглазым и Масло с Ведьмаком.
— Так, бойцы. У меня есть вопросы.
— Он тоже будет здесь? — спросил Гоблин, имея в виду Тай Дэя.
— С ним все в порядке. Не обращай внимания.
— Какого рода вопросы? — осведомился Одноглазый.
— Пока что в Отряде не было серьезных проблем со здоровьем. Но там, наверху, холера и тиф, не говоря уж о дизентерии. Из нас никто не болен?
Гоблин что-то пробурчал.
— Варвар, — захихикал Одноглазый. — Мы все в добром здравии, так как следуем правилам, разработанным Ворчуном, словно религиозным заветам. Только теперь мы недолго сможем держаться этих правил: топливо почти кончилось. Да еще — нюень бао. Не любят они кипятить воду и поддерживать чистоту.
— Я слышал, уже несколько дней было пасмурно и дождило. Дождевой воды хоть сколько-нибудь собрали?
— Для нас было бы с излишком, — отвечал Лофтус. — А с нюень бао — и в водохранилища-то ни капли не попало.
— Этого я и боялся. Теперь о топливе. Ребята, кто знает способ готовить рис или бобы без огня, но так, чтоб можно было переварить?
Никто не знал такого способа.
— Разве что вымачивать подольше, — предложил Лонгинус. — Моя мать так делала.
— Проклятье. Я хочу пережить эту осаду вместе со всеми. Только — как?
При этих словах Гоблин слегка усмехнулся, словно у него уже имелась прекрасная идея. Они с Одноглазым переглянулись.
— Ребята, у нас что-то есть?
— Пока — нет, — ответил Гоблин, — Надо бы тут одно испытание провести.
— Так что ж тянете?
— После совета. Нам нужна твоя помощь.
— Чудесно. Замечательно. Может кто-нибудь сказать, что в городе слышно о нашем исчезновении?
Ведьмак кашлянул, прочищая глотку. Обычно он говорит мало, поэтому все сразу смолкли.
— Я вел наблюдение со смотровых площадок. Порой можно услышать разговоры. По-моему, нашу репутацию исчезновение не улучшило. К тому же не думаю, что нам хоть кого-то удалось обмануть. Говорят о нас немного, но никто не считает, что мы просто ушли. Думают, что мы сумели выкопать глубокую нору, натаскать туда уйму вина, баб и жратвы, а после скрылись туда сами. И назад не вернемся, пока все они тут не повымрут.
— Ребята, я уж, как мог, старался насчет вина, баб и снеди… Но получилась только нора, сами видите.
— Вода убывает, — откуда-то из темноты сообщил Масло.
— Что?
— Верно, Мурген. Уже на пять футов ниже.
— Неужели из-за затопления города такая разница? Нет? Тогда с чего она убывает?
Гоблин с Одноглазым обменялись значительными взглядами.
— Что у вас? — спросил я. — Выкладывайте!
— После того, как проведем испытание.
— Ладно. Что до остальных… О наших трудностях вам известно. Подумайте, как от них можно избавиться.
— Ну говорите, — обратился я к ведьмакам.
— Мы полагаем, — начал Гоблин, — с тобой что-то проделали. Там.
Он мотнул головой в сторону холмов.
— Что? Что за шуточки? Я…
— Никаких шуток. Тебя не было долго. И ты изменился. Сколько припадков у тебя было после возвращения?
Я честно подсчитал:
— Только один. И то не наверняка. Когда меня похитили. Я ничего об этом не помню. Пил чай с глашатаем — а после оказался на улице, где вы меня нашли. Представления не имею, как туда попал. Что-то такое с запахом дыма да еще дверь, войдя в которую я оказался вовсе не там, куда шел… Еще смутно помню, как что-то думал об обители боли.
— То есть тебя пытали.
— Это точно.
