Она попросила его поскорее войти в нее. И когда он это сделал, она вскрикнула, как раньше, когда секс был жестким и быстрым, а не тем мягким, прерывистым занятием, как это было сейчас: скорее своеобразным общим хобби, чем страстью. Ее раскрепощенность возбудила его; потом он упал на Рут, задыхаясь от изумления и облегчения.
Они лежали бок о бок, тихо смеясь, ее голова лежала на его плече, а волосы, как шаль, укрывали его грудь.
– По-моему, тупики от нас в шоке, – пошутил Адам.
Они взглянули на картину: птицы смотрели на них с обычным настороженным интересом.
– И чем я обязан этому неожиданному удовольствию?
Рут роскошно потянулась.
– Думаю, я скучала по тебе, – сказала она и сделала паузу. – Ты всегда будешь меня любить?
– Конечно, а как иначе? – Он поднял голову и посмотрел на нее. – А к чему вопрос?
– Обними меня, – сказала она ему. – Крепко. Нет, еще крепче.
Адам нахмурился, польщенный, но обеспокоенный.
Позже они спустились на кухню и завороженно наблюдали взрывы фейерверков за панорамными окнами: неоновые искры разбрызгивались по небу и переливались в темноте. Они посмотрели друг на друга с немым восторгом: в парке Рэйвенскорт отмечали Ночь Гая Фокса. Долгие годы этот праздничный салют был их семейной традицией.
Рут выпалила:
– Слушай, ужина ждать не меньше часа, и мы с тобой так давно там не были. Может, сходим, вспомним молодость?
По дороге к парку они шли, держась за руки, и вспоминали былые времена: как они укутывали девочек в пальто, надевали резиновые сапоги и засовывали крошечные ручки в варежки; Алекс визжала от восторга на плечах Адама, а Лорен, очарованная пестрящим небом, вжималась в пальто Рут, боясь громких взрывов. Когда фейерверк заканчивался, они шли на ярмарку кататься на карусели: в морозном воздухе раздавались звуки парового органа, и им казалось, будто весь мир у их ног. Потом они устраивались в саду на заднем дворе, жарили на костре сосиски и пекли картошку в мундире, которая никогда не пропекалась, но все равно была вкусной; девочки держали бенгальские огни на вытянутых руках, их радостные лица мерцали в свете костра. Настоящая дружная семья.
– Хорошие были времена, да? – спросил Адам, когда искры последней вспышки растаяли в небе.
– Ты так говоришь, как будто они прошли, – ответила Рут.
Некоторое время они шли молча, затем Адам сказал:
– Наверное, я думал, что все так и будет, и к этому времени у нас уже появятся внуки. Я и представить не мог… – Он замолчал.
Рут взяла его под руку.
– Знаешь, все еще возможно. Не надо отчаиваться. Они по-прежнему хотят детей.
Ей очень хотелось рассказать ему все. Они столько всего пережили, и попытка выносить этого ребенка должна стать совместным усилием, а не страшным секретом.
– Адам, – начала она, – я хотела с тобой поговорить. По поводу Лорен и Дэна…
Но он перебил ее:
– Не обращай внимания на мою слабость. Я знаю, что мы должны думать о хорошем. Я пригласил Дэна на домашний матч, который пройдет на “Эмирейтс” через пару недель. И я буду весел и чуток как никогда, обещаю. – Он улыбнулся. – Хочешь покататься на карусели?
Когда они забрались на лошадок, Адам посмотрел на нее.
– Извини, я тебя перебил, что ты хотела сказать?
Но смелость Рут уже улетучилась.
– Ничего, – отмахнулась она. – Потом обсудим.
Шейла выбрала столик напротив двери кафе, чтобы сразу же заметить Рут. После ссоры они обменялись извинениями по электронной почте, и с тех пор Рут писала ей почти каждый день. Она принимала таблетки уже больше двух недель, и, похоже, эстроген бил через край: Шейла предложила сходить на ланч, потому что отчаянно хотела увидеть результаты. Она заказала тарелку супа и посмотрела в окна, но из-за проливного дождя смогла разглядеть только нечеткие очертания людей и зонтики.
Наконец пришла Рут, помахала ей рукой и повесила макинтош. На ней была свободная туника сливового цвета поверх серых леггинсов, и Рут петляла между столами, заполняя собой все пространство.
– Извини, что опоздала. На работе полный завал, люди выстраивались в очередь, чтобы поговорить со мной, когда я выходила из офиса. Я так рада тебя видеть!
Когда они обнимались, Шейла сказала:
– Мне кажется или у тебя увеличилась грудь?
Рут засмеялась.
– Просто воспряла. И стала чувствительнее. – Она сложила ладони под грудью и посмотрела вниз. – Думаю, в этом нет ничего удивительного: я принимаю ударную дозу гормонов, но это все равно странно. – Она взяла меню. – Прежде чем мы начнем трепаться, мне нужно поесть.
Шейла внимательно изучала лицо Рут. Ее глаза сияли, а кожа на скулах натягивалась, когда она улыбалась, была гладкой и не такой морщинистой. Шею, замотанную плотным серым шарфом, Шейле разглядеть не удалось.
Рут подошла к стойке и вернулась с тарелкой ризотто с курицей.
– Знаю, что это мерзко, но я постоянно хочу есть. Все из-за гормонов.
– Как себя чувствуешь?
