Трава была высокой и мокрой. Ночью здесь прошёл дождь, капли так никуда и не успели исчезнуть. Когда мы подошли к телу, несколько птиц с хриплым гортанным карканьем взмыли в воздух. Казалось, будто последний из паладинов просто уснул, в отличие от остальных монахов, на нем не было никаких видимых повреждений, он лежал, уткнувшись лицом в землю, и прижав руки к животу.
- Хотел сбежать, - задумчиво пробормотал я.
- Святые Рыцари не бегут, - моментально отреагировал Мишель. - Брат Винсент преследовал проклятого колдуна!
Паладин склонился над телом коллеги и перевернул его на спину...
- Мать! - воскликнул я.
- Боги и светлые небожители, - Харальд сделал отвращающий жест.
Одна половина лица рыцаря была покрыта огромными язвами, часть из них лопнули, обнажив розовое мясо, и свисали безвольными сочащимися сукровицей струпьями. Но больше всего меня поразили глаза паладина: один, на изувеченной половине, распух, налился кровью и готов был вот-вот выпрыгнуть из орбиты, а второй - почти нормальный, если бы не расширившийся, от нечеловеческой боли, зрачок; я всмотрелся в него и, показалось, что заглянул в бездну. В народе говорят: «Глаза - зеркало души», с какой тьмой столкнулся брат Винсент, мне было трудно представить.
«Доты (долго действующие заклинания\проклятья), - сообразил я и, ещё раз взглянув на рыцаря, уважительно подумал: - Как же ты смог сюда добраться». Моё воображение живо нарисовало картину, как обвешанный дотами паладин упорно преследует колдуна. Он испытывает жуткую боль, с каждым шагом его тело разлагается все больше и больше, но рыцарь идёт вперёд... это насколько же надо быть преданным и верующим человеком.
- Он ещё жив! - неожиданно сказал брат Мишель и направил на друга лечащее заклинание.
Я присоединился к паладину, используя все известные мне благословения и хилки, Харальд, что-то бормоча себе под нос, открыл рюкзак и достал одно из наиболее мощных, в нашем запасе, зелье регенерации. Побратим склонился над паладином, разжал крепко стиснутый рот и влил эликсир.
Через несколько минут в здоров глазе брата Винсента промелькнуло осмысленное выражение.
- Мы ошиблись, - хрипло проговорил монах, - это не он...
И затих.
- Отмучился, - грустно произнёс Мишель Пти. Он закрыл другу глаза и прочитал короткую молитву.
- Что значит: «это не он»? - поинтересовался я у паладина, когда тот поднялся с колен.
- Скорее всего, мы ошиблись, когда предположили, что имеем дело с начинающим чернокнижником. Похоже, нам противостоит опытный (а возможно - древний) Ятудхан.
В молчании мы вернулись на заимку, где в центре поляны стоял бледный Отто Гренвуд, а нервничающие охотники беспокойно переговаривались между собой и уже с некоторой опаской поглядывали на мертвецов и безжизненные дома.
Зачем я ввязался в это гиблое дело? Четыре паладина не смогли справиться с колдуном и умерли мучительной смертью, так какие шансы на победу у нас? Я-то воскресну, но Харальд... Харальд. Угораздило же побратима влюбиться в девушку, которая приглянулась Ятудхану. Да, не ради денег или славы, а ради Харальда я найду чернокнижника и постараюсь спасти Ингу.
Тем временем, охотники закончили перешёптываться, вперёд вышел их старшина, Эйнар Балдер, и решительно произнёс:
- Святые отцы, страшные дела тут творятся, а мы - обычные охотники, неприученные иметь дело с нечистью или тёмными колдунами. И вот... решили уйти.
- Я понимаю, - кивнул головой паладин. - Отто, проводи господ в Бурлос и проследи, чтобы они оказались в безопасности.
- Но, брат!
- Отто, - с нажимом сказал рыцарь, - прежде всего, мы в ответе за жизни мирных людей и обязаны беспокоиться о них.
Оруженосец склонил голову, соглашаясь с приказом монаха. Хороший парнишка, а к смертям и трупам он ещё привыкнет (с его то работой).
- Братья, - Мишель Пти обратился ко мне с Харальдом. - Я не смею требовать от вас...
- Мы идём, - категорически заявил варвар, прервав речь паладина.
«Ну что же, - подумал я, - по крайней мере, мальчишка останется жив, а мы втроём... кстати, надо бы Дика призвать. Откат посмертного дебафа уже прошёл и пет может возродиться».
Отто догнал нас вечером.
В воздухе ощущалось приближение грозы, небо стремительно темнело, резко похолодало, и мы решили разбить лагерь на небольшом холме. Хотелось бы найти более укромное место, где-нибудь в ложбине, однако прятаться в низине, когда с неба льёт как из ведра, это - ошибочное решение; вода затопит палатки и ночевать придётся в сырости и холоде.
Мы сидели у костра: Харальд жарил на вертеле двух зайцев, а Дик наблюдал, как капли жира скатываются с тушек, отъевшихся перед зимой ушастых, падают на горячие угли, шипят и распространяют умопомрачительный аромат; я никак не мог согреться и грел руки, протянув их к костру; брат Мишель с задумчивым видом правил свой меч.
Первым присутствие нежданного гостя ощутил Дик: кот прянул ушами, оторвал взгляд от жаркого и уставился куда-то в темноту леса. Следом отреагировал паладин: рыцарь взвился в воздух и приземлился точно около вышедшего из-за дерева Отто, уперев острие своего меча в горло парню.
