Сусеки полностью

Встречались и скорпионы. Одного геолога этот насекомый- мерзавец глубокой ночью ужалил в ногу в самый разгар любострастия с полевой подружкой. Укол был пронзительный и болезненный. А главное, парень не знал, кто его ужалил. Место укуса болезненно распухало, и от этого на душе было ещё тревожней. И только с рассветом он вытряхнул из спальника острохвостого скорпиона. К вечеру опухоль стала спадать и геолог, уже сам, убедился, что укус скорпиона не смертелен.

После бурения скважины мы занимались демонтажом, загружая в машину металлическое снаряжение и прочий скарб, необходимый в работе. В сторонке лежали обсадные трубы. При подъёме их я и увидел небольших чёрных жучков-паучков со светлым крестиком на спине. «Будь осторожен, – предупредил меня мастер, – это каракурты. Хорошо, что на руках у нас рукавицы. Их укус смертелен». – А знаешь, – добавил он, – что самки этих тварей пожирают своих кавалеров сразу после совокупления?» Я тогда ничего про каракуртов и их коварной специфике не знал.

Прошло много лет. Любовные увлечения молодости остались позади. А семейные отношения стали резко отличаться от радужных добрачных представлений, взамен которым пришла обычная рутинная жизнь с повседневными заботами, суетой и семейными дрязгами. Тут мне и вспомнились слова мастера о каракуртихе, которая поедает своего избранника сразу после брачного экстаза. «Надо же, – подумалось мне, – как всё повторяется в природе. То же происходит и у людей, только с той разницей, что совершается этот акт не в один момент, а постепенно, изо дня в день. Потребность всех самок поглащать своих любимых, оказывается это закономерность. А почему? Да, наверное, чтобы не достался закадычный дружок прожорливым соперницам. И я стал наблюдать и анализировать не только то, что происходит рядом, но и вокруг, пока не пришёл к выводу, что наше «счастье», оказывается, зависит от собственного приговора.

«Счастье» по приговору

В тебе всё для неё интересно, пока ты не стал её мужем, то есть, как ей кажется, её «собственностью». Именно, до того момента, она тебя слушает внимательно, сосредоточенно, надо отдать должное – проникновенно, с пониманием твоих проблем – сочувствием и состраданием. Но потом (запомни!), когда ты уже стал её «половинкой», к чему ей все эти «излишества»? Ведь она знает всё о тебе. И почему-то считает долгом своим решать всё за тебя. Она становится фибрами твоими. И лучше тебя «знает», что надо делать, предпринимать, как реагировать и… даже жить. И ты «счастлив» (конечно же, в ковычках), но это только тогда, когда ты подписал самому себе «приговор». Будь же здоров, «счастливчик по приговору» – ха-ха!

И чирикай вслух ей:

И радостно, чудесно и прелестно

Мне быть, любимая, с тобой наедине,

а потом тихо утешь и себя:

А если честно, если очень честно,

То одному мне радостней вдвойне.

Почему ты, стервушка

Беспредельная,

Треплешь мои нервишки,

Мучая меня,

Почему лежишь без сна,

Когда весел я,

Почему ты бешена,

Бестия моя?

И далее уже на оптимистической волне:

Я живу и пожинаю радость,

И, конечно, счастлив я сполна –

Ты одна – душа мне и отрада,

Только ты,

Ведь ты моя жена.

Т в о р ч е с к и е н е г а т и в ы

Я прочитал в опусе Андрея Вознесенского о том, что он, будучи подростком лет 12-13, приходил в дом Бориса Пастернака, и они вели с ним беседы. Патрон Пастернак слушал стихи юноши, делал ремарки, влияя таким образом на формирование будущего трибуна поэзии.

Я же жил в шахтёрском посёлке, и все мои поэтические познания, кроме школьных, черпались, разумеется, «из народа». Помню, как один пьяный мужик шёл по центру посёлка около клуба днём и во весь голос пел:

«У меня рубаха по пузу,

А мене, ну хочь бы х..,

У меня милаха с пузом,

Родила, ну хочь бы х..»

Туалетов в коммунальных квартирах у нас не было – были уличные сортиры. Сижу в таком заведении и читаю на одной стороне свежие стихи:

«Позор тому на всю Европу,

Кто пальцем вытирает попу,

(естественно, вместо буквы «п» – «ж»)

Поворачиваю голову в другую сторону, а там продолжение:

«Пускай позор на всю Азию,

Но пальцем в попу слазаю».

Или ещё:

«Я здесь сидел

И горько плакал,

Что мало ел,

А много какал».

Прошло очень много лет, а «перлы» эти не выходят из памяти, хотя я много учился словесности в вузах. Как выкинуть из памяти весь этот мусор, и надо ли? Ведь здесь присутствует ритмическая стихотворная закономерность, и даже резкое остроумие. А это как ни то «профессиональный» урок, который заимствуется, неважно откуда.

Сидят шахтёры-горняки на лужайке в парке и играют в карты. Один партнёр говорит другому в запале игры: «Да иди ты на х… – не ту карту кладёшь!» А тот спокойно так разворачивает веер карт и между делом отвечает: « Х.. – не собрание, явка не обязательна».

Андрей Тарковский

– Андрейка, Андрейка! Я нашёл глину, иди сюда! – кричал мальчик Бориска, который стал старшим по созданию колоколов. Он кричал, находясь в грязи, в слякоти. Эта сцена из кинофильма Тарковского «Андрей Рублёв».