А когда завершил стихотворение словами:
Не по дорогам ходим гладким мы –
Порой пути у нас и топкие -
Живёт романтика с палатками
Возле костра у зыбкой тропки.
Раздались аплодисменты, перешедшие в овации, требующие продолжения. И я не устоял, и выступил, вопреки договорённости с организаторами мероприятия, с «мрачными» стихами
ЗНОЙ В ПУСТЫНЕ
Белое солнце,
Жёлтый песок…
Смерть на землю
Клонится
С палящих высот, –
предвещая трагедию, начал я, и далее интригующе:
Поле, поле, поле,
Полевая жизнь,
Гибель и раздолье
Нынче подружились.
А потом, уточняюще:
Друг мой у бархана
Недвижный лежит –
Зной Казахстана
Сжёг его жизнь.
На бархане пекло,
А фляжка пуста –
Смерть и ко мне
Подъехала! –
Жжёт огнём уста…
Тут я замер, и продолжил уже трагически:
Поле, поле, поле,
О-ох, плавится мозг!.. –
И ни тревог, ни боли,
Ни забот, ни слёз…
И, наконец, завершил:
– Дайте, бездыханному,
Мне воды глоток!!!
…Спят барханы – зной жесток.
Вот здесь-то я и почувствовал то, что чувствуют великие артисты! Сначала народ замер, наступила тишина, как мне показалось, довольно продолжительная. И вдруг зал взорвался. Публика взревела и встала. Аплодисменты ошеломили меня. Я стоял растерянный и в тоже время счастливый. Аплодисменты продолжались. Радость захлестнула меня. Такого в моей жизни не бывало. Тогда-то, обуреваемый внутренним ликованием, я и понял, что ощущают великие артисты после запредельного успеха. Момент предвещал пробуждение тщеславия и во мне.
К сожалению, сполна мне тогда не удалось насладиться тем состоянием. Я срочно поспешил к своей дочери, которая томилась в отделе кадров.
Только со временем я понял, насколько пагубно было и есть то влекущее магически- пьянящее состояние. Оно зовёт, тянет, торопит, мешая вызреванию творческой самобытноти таланта.
Потом приходилось читать стихи на телевидении, но это было совсем не то, когда на тебя смотрит лишь маленький молчаливый огонёк, вместо огромного многолюдного зала, готового взорваться от восторга. Слава, конечно, великая вещь, но только не переходящая в болезнь тщеславия, когда чрезмерно полюбивший её творец, начинает выставлять свои достоинства, кичливо упиваясь ими.
Возраст человека
У старичков огромный потенциал. Учёные стараются продлить возраст жизни до 120 лет и более. Надо ли? Сейчас в 60 лет люди записывают себя в старики. А как же они будут жить в таком состоянии до 120 лет? Это же ужас! Быть старым с 60 до 120 лет. Вот уж точно, не следует продлевать жизнь до возраста Адама (930 лет). Просто надо понимать, что и 70-80 лет – это не мало, и уже хорошо. Зачем быть долговременным старцем. Мне-то кажется, что у современных старичков о-хо-хо, какие страсти. Они ещё могут закатывать такие «кренделя», которые до настоящего времени были недопустимы из-за устоявшихся правил интимных отношений. Только надо преодолеть внутреннюю зажатость, расширить, раскрепощая взаимные интимные желания, позволить старичкам «шалить», как они хотят, а не сидеть на скамеечках и осуждать молодых. Надо быть самим «молодыми», расширяя ограничения привычных установок.
Владимир Набоков со своей «Лолитой» был, поначалу, отвергаем и не читаем. А потом вдруг все прозрели. Появились большие тиражи, и автор стал очень богатым человеком. Люди себе позволили хотя бы читать непривычную эротическую литературу. Моя "Ева" тоже будет осуждаема, но до поры, а потом ещё станет настольной книгой для «старичков 60+».
Достиг и я
Восьмидесятилетья.
Что это так, не верится, ей-Богу!
Не уж-то это я
Так много жил на свете,
Не уж-то долго так
Топтал и я дорогу.
Года – они летели и летят,
Несутся вдаль
И мудрость нашу множат.
Года мои -
Меня пусть не тревожат:
А их полёт пусть будет -
Просто сменой дат.
В зените лет
Не стоит унывать,
Грустить о времени,
Задумываться даже.
Как прежде, надо жить,
Надеяться и ждать,
Стремиться к цели
И любить отважно.
Мне дороги сейчас
Раздумья и томленье,
Когда они
Мечтой озарены -
Таинственные,
Светлые мгновенья,
Божественная радость
Новизны.
Не надо спешить в Загробную армию. Успеешь наслужиться и там – в Вечном «небытие».
Страсть
От «страсти» никуда не денешься. У животных она проявляется в периоды размножения, а человеку она дана на повседневную «радость» и «страдания».
Церковники запрещают «рукоблудство», то есть самостимуляцию, а как быть людям, оказавшимся в «заключении» или на армейской службе, или в местах вынужденного одиночества? Не утолённая интимная страсть может перейти в жестокую агрессию. А сознательное аскетическое воздержание может привести к физиологическому отмиранию органов зачатия.
Французский просветитель 18–того века Жан Жак Руссо написал книгу «Исповедь». Суть его исповеди сводится к тому, что он в период отрочества мучился от наплывающей страсти, и вынужденно, без чьих бы то ни было советов, стал заниматься «рукоблудством». И так ему это понравилось, что он совершал это действо до глубокой старости, несмотря на то, что бывал в гражданских браках.
