Подойдя к его койке, сердце упало в пятки. Вблизи все выглядело хуже. Левая сторона лица, рука, шея и нога были в темных пятнах. Где-то розовым цветом выделялись большие куски кожи, словно его мышцы были готовы к ужину. Сильная тоска вцепилась когтями в душу. Он же навсегда останется таким. А ведь и я мог не выйти сухим из воды.
– Привет, – вылетело у меня от волнения.
Узкие глаза худощавого парня сузились еще сильнее. Он ничего не ответил, но и смотреть на меня не перестал. Взгляд Пака ничего не выражал.
– Я Маркус Роуган, – представился, стараясь смотреть только на правую сторону его лица. Пак ничего не ответил. В лице ничего не поменялось. Видимо, это ему ни о чем не говорило.
– Я был вместе с вами в автобусе, когда случилась авария,
Пак опустил взгляд и после пятисекундной паузы, посмотрел на меня со словами:
– А я тебя помню, – звучал хрипловатый корейский акцент.
– Ты на третьем курсе. Да?
– Да, – слегка улыбнулся я, подтверждая его теорию.
– Я узнал вчера, что ты выжил и решил навестить. Ну, поддержать, что ли,
– Неожиданно, – ухмыльнулся Пак, но вскоре улыбка спала, когда он взглянул на свою обожженную руку.
– Похож, блин… на персонажа из комиксов Марвела, – заблестели у него глаза от обиды на судьбу, которая сотворила с ним такое.
Я смотрел на паренька, и меня корежило, как металл под сильным прессом. Как же жаль, что я не смог ему помочь в тот день. Не смог помочь… никому.
Разыскав голубой стул на колесах, придвинул его к койке Пака и сел, почувствовав приятный хруст в коленях.
– Как себя чувствуешь? – начал я разговор.
– Если физически, то сойдет,
Сжимая руку, словно в ней был мячик, не решался спросить. Но было бы глупо этого не сделать. Ведь незакрытые вопросы и привели меня сюда.
– Вопрос будет очень странным, – предупредил Джонсона о некомфортной предстоящей беседе.
– Слушаю,
– Ты после аварии не слышишь там… всякие голоса? Пение, например? – вопрос был абсурдным и некорректным, но все же хотелось внести ясность.
– Не было такого,
– Точно? Может, небольшие галлюцинации?
– Нет. Только рвота после наркоза,
– Чудно, – сглотнул я от такой подробности.
– Они у тебя есть? – поинтересовался Пак. Не зря же я пытаю его дурацкими вопросами.
– Немного. Слышу голоса,
– И что они говорят?
– Ничего. Просто пение. Я подумал, вдруг ты столкнулся с такой проблемой и ее можно как-то устранить,
– Да, можно. Походом к врачу, – советовал мне Джонсон.
– Проверь свою голову,
– Меня уже проверяли. Никаких травм,
– Если у тебя галлюцинации, то это о чем-то говорит, – рассуждал Пак, как взрослый, а я спорил с ним, как мальчишка. Отчасти потому, что ненавижу ходить по врачам. Признаюсь сильно расстроился. Склонив голову и разглядывая свои пальцы, впал в раздумья. Решение на поверхности. Пойти к врачу. А что, если причина бессонных ночей вовсе не скрытая травма, а посттравматический синдром и того хуже… шизофрения?
– Знаешь, Маркус, – хрипло начал парень, заинтриговав меня.
– Это, наверное, бред какой-то. Или может, просто показалось, – заколебался Пак.
– Я слушаю,
– Когда это все началось и в наш автобус врезались в третий раз, я увидел вспышку. Увидел, как ты вылетел через окно, и эта вспышка была именно от тебя. Это случилось за мгновение. Но я это до сих пор помню, – вздохнул он с болью в душе, закончив мысль.
Вспышка?! Какая еще вспышка? Это что-то новенькое.
– А как же ты выбрался? – спросил я.
– Помню только когда ты вылетел, автобус упал на бок. Как только я увидел разбитое окно, то сразу стал лезть в него, но чуть-чуть не успел. Что-то взорвалось со стороны водителя, и огонь окутал весь салон, как раз с той стороны, где у меня теперь ожоги. А дальше все было, как во сне,
Замолчав, Пак болезненно вздохнул. От воспоминаний у него по неповрежденной щеке потекла слеза. Почувствовав влажность на лице, он тут же стал вытирать ее, чтобы не выставлять себя слабым.
Было удивительно, что он стал со мной быстро откровенничать. Возможно та ситуация, в которой мы оба побывали, посодействовало этому.
– А кто-то еще выжил? – с сопением спросил Пак, вытирая слезы.
На его вопрос я молча покачал головой.
– А этот? – кивнул я в сторону другой койки, где лежал спящий пациент.
– Тоже выживший?
– Этот? Нет. Он напился со своими дружками и вдруг воспламенился. Всей истории не знаю. Возможно, он алкаш со стажем, а иначе не объяснишь, как можно так сгореть,
– Прям человек огня, – тихо сказал я, чтобы сосед не услышал. Шутка Джонсона рассмешила.
– Он постоянно рассказывает одну и ту же историю, что он детей из пожара спасал. Но я-то знаю правду.
В дверь постучали, вошла медсестра и заявила:
– Гостю прошу закругляться. Пак, у тебя сейчас время ужина,
– Я сейчас уйду, – встал со стула, давая понять, что ее предупреждение было услышано.
– Через пять минут зайду, – кинула медсестра последнее словечко и вышла из палаты.
Храп сладко спящего «
Губы моего собеседника растянулись в тонкую линию, показав зубы. Несмотря на его ожоги, которые уродовали тело, улыбка Пака прятала все недостатки.
