И вот на горизонте замаячили два явных претендента на пока ещё вакантное место его альфы, причем один мужчина был из его прошлого, а второй так неожиданно ворвался в его настоящее, впрочем, в будущем Узумаки подле себя не видел ни одного, ни второго. Хаширама ему нравился: альфа был красив, умен, успешен, силен и, как выразился сам брюнет, был готов носить его на руках. К тому же, запах Сенджу непозволительно сильно будоражил кровь омеги, но Курама не спешил прыгать в его объятия, может, из-за ещё студенческой обиды, когда, тогда ещё надменный, альфа проигнорировал все знаки внимания с его стороны, а может, потому, что Хаширама за все эти годы так и остался его первой влюбленностью, которую омега не желал ворошить. Учиха же Мадара был типичным самцом, который привык брать, разделять и властвовать, и, пожалуй, этой своей грубостью и непредсказуемостью он и заинтересовал омегу, который уже давно разочаровался в альфах, как в достойных доверия личностях. Учиха был собственником и жутким ревнивцем, это было заметно и по его поведению, и ощущалось на ментальном уровне, но в то же время он ревностно и скрупулезно оберегал свое, в душе был хорошим семьянином, правда, выражал это качество по-своему, а его опыт и связи делали мужчину надежным и ответственным. Да, бытовали слухи о несдержанности альфы и его склонности к буйству и невменяемости, но Узумаки с уверенностью мог сказать, что тот научился усмирять свои порывы, особенно, если у него была цель, а в данном случае целью был сам Курама. В общем, выбор был сложен и многогранен, но Узумаки Курама не был бы собой, если бы не нашел выход и из этой ситуации, который, правда, был ещё призрачным, но суть идеи, как разобраться с настойчивыми и надоедливыми ухажерами, у него уже сформировалась, так что оставалось только подождать последующих действий мужчин и сделать соответствующие выводы, на основе которых и будет принято окончательное решение.
Дверь его кабинета внезапно открылась и с громким стуком закрылась, но Курама даже головы не поднял, и так прекрасно зная, что подобную вольность по отношению к главному редактору мог себе позволить только один человек. Пространство комнаты за доли секунды заполнилось энергетикой сильного альфы, которая не причиняла омеге абсолютно никакого неудобства, наоборот, приятно ластилась к нему и сконцентрировано вилась вокруг него, защищая. Узумаки невольно хмыкнул – им обоим уже столько лет, а о нем и до сих пор пекутся, как о маленьком.
- Боги, Курама, - Кушина, не размениваясь на длительные приветствия, сразу же присела на стул напротив брата, положив ногу на ногу и поправив кружевные полы золотистого платья, - уже за полдень, а я уверена, что ты даже ещё не обедал, - женщина сокрушительно покачала головой. – Совсем себя загоняешь
- Кушина, - омега медленно отложил исчерканный черновик и так же медленно поднял голову, сразу же встречаясь с пронзительным взглядом сестры, который, определенно, не соответствовал дружелюбному и заботливому тону голоса альфы, - давай обойдемся без прелюдий, - Курама слишком хорошо знал свою сестру, чтобы сразу же догадаться о том, что сейчас будет разбор полетов, и, пожалуй, он даже знал, о чем пойдет речь. – В чем суть твоих претензий?
- Ох-ох-ох, Курама, - женщина укоризненно покачала головой и строго посмотрела на брата, - ну, неужели ты думаешь, что я навестила своего единственного и любимого братика только для того, чтобы высказать свои претензии? Может, я просто соскучилась
- Да, думаю, - Курама, хмыкнув, откинулся на спинку кресла, буквально ощущая на себе ментальный кокон альфы, энергетика которого постепенно восстанавливала его собственные силы. Нет, они не были повязанными, но связь близнецов тоже была сильной, позволяя альфе без преград прикасаться к биополю омеги, влиять на его состояние и передавать энергетику, омега же в ответ был очень чувствителен к изменениям в биополе своей сестры, особенно сразу же после пробуждения – если злилась Кушина, то и Курама был вне себя от гнева, если же Курама радовался, то и настроение Кушины сразу же улучшалось. Позже они научились отгораживаться друг от друга и уже так остро не воспринимали обоюдные эмоции, но связь все равно осталась, и в такой непосредственной близости Узумаки без сомнений мог сказать, что же на самом деле чувствует его сестра.
- Ладно, - Кушина, вздохнув, на миг задумалась, от чего её биополе слегка покачнулось, одновременно и клубясь вокруг омеги, и поддерживая прочный ментальный щит, который больше не позволял багряноволосому так ярко чувствовать сестру. – Зачем ты это все затеял, Курама? – женщина строго, по-родительски, взглянула на омегу, недовольно нахмурившись. – Только давай сразу же и начистоту, потому что я ни в жизни не поверю, что ты действительно подумываешь о браке и детях
