Шатен вздрогнул от столь чувственных слов, которые проникли в самое сердце его сущности вместе с легким ментальным касанием, а после-таки открыл глаза. Хидан был обнажен, его рельефное тело приковывало к себе взор, матового цвета кожа искушающе поблескивала в тусклом свете лампы, пепельные волосы слегка взъерошились, а в глазах не было похоти, только открытость и восхищение. Да, альфа явно сдерживал и себя, и свое биополе, и Киба это понял по напряженному телу мужчины, по мелким капелькам пота, которые выступили у того на лбу и над верхней губой, по бережным, едва касающимся его, ментальным виткам, которые окутывали его теплом с оттенком вожделения. Он был ущербным, и столь близкий, столь открытый, столь отзывчивый контакт с сильным альфой мог ему навредить, но Хагоромо знал это и потому сдерживался. Хотя, чуя запах своего омеги, это было более чем сложно, вот только выдержка корпусника и желание дарить, а не брать, на этот раз пересилили тягу к свободному и девственному омеге.
И Киба позволил себя поцеловать, поцеловать так, как Хагоромо целовал его ранее, напористо и жадно, но при этом скользяще и ненавязчиво. Он отвечал своему альфе, тянулся к нему, его пальцы запутались в волосах мужчины, тело, ощутив на себе приятную тяжесть партнера, выгнулось, подалось вперед, инстинкты сами подсказали, что нужно делать, чтобы и получить удовольствие, и подарить его же. Хидан, целуя своего омегу, терял рассудок, но все же цепко старался держать его, понимая, что одно неверное движение, один резкий ментальный скачок, и его партеру будет больно, поэтому поцелуй начал плавно перетекать в более открытые и откровенные ласки, на которые шатен отзывался тихими стонами, мелкой дрожью и неуверенным поглаживанием спины.
- Сладкая омежка, - лизнув кожу шеи прямо там, где учащенно пульсировала жилка, Хагоромо отстранился и посмотрел на шатена. Киба прикрыл глаза, в предвкушении облизывая губы, и часто дышал, в такт каждому вдоху чуть сжимая пальцами плечи альфы, будто так и не решаясь притянуть его ближе к себе. Хидан усмехнулся каким-то своим мыслям и чуть двинул бедрами, от чего омега томно застонал и подался навстречу, начиная бессвязно что-то бормотать.
Киба извивался под ласками мужчины, ощущая их не только телом, но и сущностью. Альфа целовал его, бережно прикусывал кожу шеи, лишь несколько раз позволив себе оставить на теле омеги яркую метку связи, ласкал его тело руками, прижимал к себе и слегка двигал бедрами, распаляя в шатене ещё более неистовый огонь желания. Сладкая боль пронзила все тело омеги, когда пепельноволосый легонько прикусил твердую горошину соска, а вторую сжал пальцами. Инудзука метался под своим альфой, извивался, шептал его имя и невнятные просьбы, поддался инстинктам, позволил им руководить, дышал запахом мужчины и томился в сладком удовольствие, которое дарили губы и руки Хидана. Россыпь поцелуев скользила по всему телу, язык альфы чертил на нем какие-то узоры, рисовал дорожки, спускался все ниже и ниже, подымался вверх, опаляя влагой и жаром слишком чувствительные соски, руки гладили бедра, властно сжимая их, ненавязчиво разводя ноги в стороны и слегка пощипывая кожу, от чего вожделение становилось острым и требовательным.
Поцелуи и ласки отвлекали омегу, ментальные волны альфы окутывали его, успокаивая и нежа в своих объятиях, а проникновенный шепот мужчины создавал расслабляющий фон, усмиряя жар. Киба чувствовал, как часто-часто пульсирует его дырочка, и это было до томительности приятно. Он инстинктивно вскидывал бедра, когда пальцы Хидана сжимались на его ягодицах, разводя их в стороны и слегка задевая чувствительные края ануса. Омега не мог больше ждать, он хотел, желал, требовал альфу, а тот будто нарочито медлил, растягивая сладостное предвкушение первого проникновения.
- Киба, - едва слышным шепотом позвал пепельноволосый, с трудом оторвавшись от изящно выгибающегося тела, - доверься мне
Шатен открыл глаза, видя перед собой только лицо Хидана, ощущая свое тело в жаркой невесомости, чувствуя, что именно в этот момент он готов принять своего альфу. Хагоромо приподнял бедра омеги и пальцами огладил пульсирующую дырочку, слегка растягивая края. Киба запрокинул голову, ощущая, как по его телу поднялась тянущая волна блаженства, и издал тихий стон. Альфа, воспользовавшись моментом, начал медленно проникать в тело омеги, делая это очень аккуратно и не спеша, вновь сдерживая себя и до треска сжимая в свободной руке простынь, так как узость нутра его партнера не просто сводила с ума, она лишала этого самого ума, рассудка, способности здраво мыслить, оголяя лишь природный инстинкт грубо взять и присвоить омегу.
