Грубая ментальная волна окатила помещение, выбивая из него воздух и сотрясая пространство своей мощью. Глаза альфы стали черны, биополе резко покачнулось, расширяясь, превращаясь в плотную массу, окутывая аловолосого плотной сферой, а после, всколыхнувшись, разделилось на несколько витков, один из которых устремился к омеге. Уронив бритву, Сай вздрогнул и, прикрыв голову руками, упал на дно кабинки, начиная кричать и биться в истерике, но Собаку был непреклонен в своем напоре. Продолжая подавлять омегу, буйствуя и неистовая, Гаара подошел к душевой и свысока взглянул на распластавшееся перед ним существо, дрожащее под напором ментальной силы альфы. Чернота заполонила не только глаза Собаку, но и все перед его глазами, его контроль ослаб, сущность вырвалась, потянулась к брюнету, выплескивая на него все свое негодование и эмоции, которые были сокрыты глубоко внутри альфы. Это причиняло боль Саю, разрывало нити его биополя, но Гаара не мог остановиться. Смотрел на стекающую воду, окрасившуюся в розоватый цвет, видел сжавшегося в комок омегу, чуял запах его крови и феромонов, которые вкупе создавали крышесносный коктейль для хищника, ощущал страх и подчинение, и упивался этим, наконец, позволив себе слабость, которая проявлялась в огромной силе.
Ментальная волна спала откатным валом, сжавшись и превратившись в мерно колышущееся биополе, и только тогда, усилием воли, терзаемый невыносимой болью, альфа смог усмирить свою сущность. Осознание того, что он только что из-за своей ярости едва не убил любимого, огорошило Собаку и он на миг растерялся, сделав шаг назад, но всхлип со стороны омеги вывел его из транса, придал сил, чтобы взять себя в руки и первым делом позаботиться о своем подопечном.
Аккуратно, стараясь быть бережным и осторожным, Гаара достал из кабинки дрожащего и что-то шепчущего омегу и, сев прямо на кафельный пол, принялся стягивать с него мокрую одежду. Альфу всего трясло, он видел и понимал, что порезы на запястье Сая неглубоки и угрозу жизни не представляют, но все же он боялся, боялся потому, что своей силой нанес вред биополю омеги, от чего тот сейчас конвульсивно подрагивал в его руках, оставаясь неестественно бледным, а его энергетические потоки были слишком слабы для того, чтобы аловолосый мог прочувствовать реальное состояние любимого.
- Тише, тише, - шептал Собаку, вытирая дрожащего парня махровым полотенцем, попутно пытаясь растереть ледяную кожу и восстановить кровообращение
- Зачем же ты так, а? – продолжал говорить аловолосый, аккуратно заворачивая Сая в большое сухое полотенце и осторожно убирая с его лба мокрую прядь волос
- Ты же нужен мне, как воздух. Понимаешь? – альфа прижимал к себе омегу и баюкал его в своих объятиях, как ребёнка, при этом хоть как-то, едва ощутимыми касаниями, пытаясь восстановить его биополе, понимая, что он не может передать Саю свою энергетику, что тот подсознательно отгораживается от него, до сих пор чувствуя угрозу
- Я же реально живу только потому, что живешь ты, - Гаара склонился над брюнетом и, руководясь только бьющими через край эмоциями, принялся легкими поцелуями покрывать его лицо, пытаясь отогреть посиневшие губы своим дыханием. – Ты же все для меня… я же только с тобой… навсегда с тобой… позволишь ты или нет, но до конца жизни
Поглощенный собственными переживаниями, находясь на пике эмоций, перебирая на себя боль и страдания любимого, Гаара не сразу почувствовал, что в комнате они не одни. Резко вскинув голову, Собаку, ещё плотнее прижимая к себе омегу, сразу же встретился взглядом с ошарашено округлившимися серыми глазами. Хьюго была шокирована, в ней бурлило негодование, обида, злость, в её душе разрывались нити надежды, биополе рвано вихрилось, а дрожащие пальцы до побелевших костяшек пальцев вцепились в ручку школьной сумки. Все это Гаара чувствовал и осознавал, но объяснять ничего не был намерен, ведь, судя по всему, Хината и так правильно поняла все то, что только что увидела и, очевидно, услышала.
- Уходи, - устало бросил Собаку и ментально подтолкнул девушку, давая понять, что её присутствие здесь нежелательно в принципе, и Хината ушла, оставив после себя наполненный разочарованием ментальный виток и полный обиды всхлип
Гаара понимал, что не таким способом нужно было разрешить этот треугольник, но, поскольку все случилось так, как случилось, препятствовать неизбежным последствиям он не собирался. Пусть Хьюго разрывают помолвку, ему это будет только на руку, пусть поливают грязью, пусть судачат по углам, пусть обвиняют и упрекают, пусть даже главенство в клане у него заберут и выставят на улицу, - все это было мелочью по сравнению с состоянием любимого.
