- Ш-ш-ш, - Хаку приложил палец к губам альфы и слегка двинул бедрами, при этом передавая свои, пусть и не самые приятные, но терпимые, ощущения на ментальном уровне. – Все в порядке, Сасори-сама. Просто будьте аккуратнее
Его Истинный доверял ему, и это было самым главным, а со своей сущностью альфа сможет совладать, ведь это не просто желание к спариванию, это желание быть со своим омегой и доставить ему удовольствие. Потянувшись к губам мальчика, Сасори возобновил мягкий поцелуй, отвлекая и начиная бережно подстраивать вход омежки под свой, далеко не маленький размер. Красноволосый боялся, что Хаку будет больно, понимал, что обстановка не та, что нет в этой атмосфере разгромленной кухни ничего романтического, что стул – это не широкая и удобная кровать, на которой он смог бы без стеснений ласкать своего Истинного, но и оторваться от столь сладких губ уже не мог. Чувствуя напряженность своего альфы, Хаку помогал ему, слегка приподнимая бедра, позволяя пальцам максимально проникать в глубины своего нутра, пылко отвечая на поцелуи и прижимаясь к груди красноволосого, прогибаясь в пояснице так, чтобы Истинный мог ласкать его стеночки и искать самые сокровенные точки.
Сасори не мог больше сдерживаться, осязая свою Пару так остро, чувствуя жар его тела, ощущая, как по ладони стекает смазка, и подавляя в себе желание ворваться в тело мальчика. Приспустив свои пижамные штаны и придержав Хаку за талию, альфа приподнял омегу над собой, помогая ему опуститься на свою плоть. Омежка, чувствуя дрожь своего партнера, придержал член у основания и направил его в свою дырочку, опускаясь медленно, неторопливо, закусывая губу, но глаза не закрывая, удерживая зрительный контакт и ощущая сильную ментальную поддержку, которая забирала его боль, заменяя её вихрем чувственных эмоций. Сев на плоть альфы полностью, Хаку прильнул к красноволосому, слегка подрагивая от непривычного ощущения заполненности и в то же время чувствуя, как пульсирующий жар распространяется по его телу, побуждая полностью отдаться своему Истинному. Сасори, невероятным усилием воли сдерживая свои порывы, отстранил от себя мальчика и внимательно, изучающе, на него посмотрел: Хаку дышал глубоко, его кожа покрылась легкой испариной, а волосы разметались по спине влажными прядями. Альфа провел рукой по телу омежки, от шеи к паху, и вздрогнул, когда, скользя по животу, почувствовал под ладонью пульсацию своей собственной плоти. Это было последнее, что явственно запомнил Акасуна, предвкушающая дрожь омежки и плотно сжимающие его член стеночки, а после альфа просто отдался безумной круговерти, в которой были только он и его Истинный.
Хаку кричал, но не от боли, а от того вихря наслаждения, которое даровал ему его альфа, рвано и глубоко толкаясь в его нутро. Сасори сжимал своего мальчика в объятиях, целовал каждый доступный ему сантиметр тела, скользил по нему руками и упивался отзывчивостью своего Истинного, чувствуя, что связь Пары стала единой и нерушимой, крепкой, связывающей их до конца жизни. Поддавшись желаниям, альфа рывком снял с себя омежку и слегка грубовато уложил его на кухонный стол, забрасывая ноги мальчишки себе на плечи и мощным толчком врываясь в его тело.
- Сасори-сама! – вскрикнул Хаку, выгибаясь в пояснице и пропуская в себя плоть альфы по самый корень. – Хочу, Сасори-сама! Вас хочу! В себе! Полностью!
Красноволосый рыкнул и ещё резче начал входить в столь податливое тело, чувствуя, что долго сдерживаться он не сможет, но инстинкты брали свое. Он сжимал бедра мальчишки, с восхищением наблюдая, как тугая попка насаживается на его член, и на полную мощь раскрыл свое биополе, которое полностью восстановилось, которое своей силой питало и его, и мальчика, которое сконцентрировано вилось вокруг омежки, формируя метку принадлежности.
Миллионы колких мурашек пробежали по телу альфы, сжимаясь в плотный жаркий ком в животе и заставляя его двигаться с размахом, подводя омежку к вершине наслаждения. Хаку опять что-то кричал, требовательно молотил кулачками по столу и активно подавался навстречу, но вот, в миг, во вспышке, в рывке, в порыве, омежка выгнулся, сорвавшись на протяжный крик, и задрожал всем телом, изливаясь себе на живот. Это завораживающее зрелище опалило сущность, и альфа, сделав ещё несколько поступательных толчков, окунулся в самый мощный оргазм, который когда-либо испытывал в своей жизни, чувствуя, как нити уз Пары закручиваются, заплетаются, сжимаются, образуя яркую метку принадлежности.
Пребывая в эйфории и все ещё сотрясаясь всем телом, Сасори уцепился за мысль, что нужно не допустить вязки, но, как только он уже начал покидать тело мальчика, Хаку плотно сжал его бока ногами, буквально вгоняя в себя член альфы, у основания которого сразу же начал расти узел, от чего омежка снова кончил. Ноги задрожали, и Акасуна навалился на мальчика, теперь уже осязая его, как только своего омегу, правда, при этом, сотрясаясь в волнах череды оргазмов, Сасори успел подумать о том, что он вновь-таки допустил ошибку.
