На большом семейном ужине, который состоялся на Праздник Богов, Собаку но Шукаку официально объявил о том, что он отходит от дел и передает и компанию, и главенство в клане своему среднему сыну, а если и вернется в бизнес, то не более чем на должность советника или финансового директора. Естественно, решению альфы никто не противился и нового главу клана приняли, как и подобает, с почтением и уважением, но при всем при этом информация о том, что у Гаары есть помеченная омега, и это отнюдь не его невеста из клана Хьюго, тщательно скрывалась, поскольку это могло вылиться в нешуточный скандал. Да, этот факт скрупулезно оберегали от прессы, которая так и норовила написать компрометирующую статью о юном главе клана Собаку, который для всех все ещё был помолвлен с Хинатой, и именно все это притворство и бесило блондинку.
Темари знала, что разлучать Пару – это большой грех, за который последует неминуемое наказание, но разве сами Истинные не совершали сейчас грех, ставя свои отношения выше, чем нормы морали и Кодекса Нравственности. Если бы просто так, вдруг, по стечению обстоятельств, выяснилось, что Гаара и Сай – Истинная Пара, даже если бы омега был замужним, то это дело одно. Общественность бы приняла подобное состояние вещей, а развод омеги со своим первым мужем и его приход в дом Собаку не вызвал бы никаких осуждений и не повлек бы за собой последствий, но все было на корню не так. Сай уже был помечен альфой, причем эта метка не сойдет, пока жив его Истинный, но при всем при этом омега оставался замужним, причем его муж сидел в тюрьме, да и с кланом Хьюго дела обстояли непонятно. Судя по всему, Хьюго Хиаши не знал о Сае, и Темари это очень удивляло, так как об омеге знала Хината, и во всей этой ситуации блондинке больше всего было жаль именно эту девочку, мотивы молчания которой она не понимала, и это самое молчание которой вызывало подозрения.
Разорвать помолвку, по мнению старшей Собаку, было правильным решением, но почему-то Гаара не спешил это делать. Да, Темари понимала, что на один месяц событий в клане Собаку и так произошло достаточно, и лишняя шумиха им ни к чему, но все же это было неправильно. Все было неправильно: и этот омега, и умалчивание, и невмешательство отца, и внезапная связь Пары, - все это казалось альфе каким-то подвохом, если не со стороны богов, то со стороны Сая точно. Темари даже подумывала над тем, а нет ли у омеги каких-то корыстных целей? Может, он просто разыграл мастерский спектакль, чтобы получить безбедную жизнь во влиятельном клане? Может, был подослан своей семьей, которая жаждала повышения социального статуса? Может, он был чьим-то лазутчиком, который должен был подорвать устои клана, а после и уничтожить его? Все это, конечно же, было глупыми домыслами, так как факт истинности подделать было просто невозможно, но все-таки, как Темари не старалась не вмешиваться, остаться в стороне она не могла.
Все катилось в какую-то беспросветную пропасть: клан, братья, её личная жизнь, - и больше всего Темари боялась того, что она не была уверена в завтрашнем дне. Отец превратился в домоседа, который хлопотал над своим беременным супругом, что вызывало у старшей Собаку просто безумный порыв ревности из-за матери, которая, фактически, не знала, что такое забота мужа, который был постоянно занят делами компании и клана. Правда о Гааре и его любовнике, а пока блондинка не могла сказать иначе, могла всплыть на поверхность в любой момент и привести просто к непоправимым последствиям. У Канкуро был какой-то там альфа, с которым он наотрез отказывался их знакомить до официальных смотрин, и прошлое которого явно не внушало доверия. Да и её личная жизнь заставляла желать лучшего, поскольку она, оборвав связи со всеми своими бывшими любовниками, вот уже месяц спала со своим студентом, который был связан брачным обязательством.
Вздохнув, Темари поднялась и, не прощаясь, покинула кухню, а после и дом. Университет был единственным местом, где она могла отвлечься от всех своих проблем и смятений, работа помогала ей не думать о том, что над кланом нависла угроза, но после, когда она возвращалась домой и видела целующуюся Пару, либо замечтавшегося Канкуро, ей становилось больно. Блондинка понимала, что она завидует братьям, завидует их счастью, которого пока что не было у неё самой, и почему-то альфе казалось, что его и не будет. Да, с Шикамару было хорошо, он был великолепным любовником и никогда не задавал лишних вопросов, но это было не совсем то, точнее не то, чего хотела Темари как женщина. В этом году ей исполнится двадцать восемь – пожалуй, ещё не тот возраст, в котором нужно о чем-то беспокоиться – но альфу все-таки что-то беспокоило, что-то, что она настойчиво игнорировала вот уже лет десять и игнорировала бы ещё столько же, а может, и больше, если бы это чувство не снедало её изнутри.
