Осторожно толкнув дверь, Какаши максимально тихо переступил порог, тут же осматриваясь. В палате, кроме корчившегося на кушетке омеги, который был уже переодет в больничную рубашку, находилась ещё медсестра и, судя по всему доктор, оба омеги, который, хмурясь, просматривал историю беременности своего пациента. Сам доктор заметил его сразу же, одарив пристальным и осуждающим взглядом. Альфа хотел было послать ему в ответ не менее пристальный взгляд, так как именно сейчас назидательства со стороны врача были явно излишни, но тут же опустил глаза, почувствовав, что этот омега прекрасно осведомлен в ситуации и, похоже, его присутствие в палате не одобряет.
- Уйди! – выкрикнул Умино, хватаясь за живот одной рукой, а второй отпихивая от себя хлопочущую вокруг него медсестру. – Уйди, Какаши, иначе я отказываюсь рожать!
- Ирука… - попытался было обратиться к любимому альфа, даже биополе свое приоткрыл, пробуя проникнуть сквозь слабенький барьер омеги и передать ему немного энергетики
- Уйди, мать твою! – уже истерично завопил брюнет, силясь встать и гневным взглядом буравя мужчину, ментальные витки которого тут же были развеяны просто невероятным выбросом энергетики омеги, который находился в глобально стрессовой ситуации, что слишком отчетливо чувствовал Хатаке. – Не мешайся хоть сейчас, альфа, и просто оставь меня в покое!
- Мужчина, - Орочимару, резко захлопнув папку и дав какой-то знак медсестре, строго посмотрел на альфу, ничуть не страшась его угрожающе вьющегося биополя, - будьте добры покинуть палату и подождать в коридоре
Какаши был против, он хотел в этот момент быть со своим омегой, держать его за руку, шептать успокаивающие слова, поддерживать ментально, но, судя по всему, доктор не видел в этом необходимости, да и сам Умино был в своем выкрике более чем красноречив, поэтому пепельноволосому ничего не оставалось, как последовать приказным рекомендациям врача.
Выйдя в коридор, Хатаке снял пальто и присел на специальный низкий стульчик, который размещался в ряду таких же, очевидно, специально установленных здесь для ожидания, и, свесив голову, смирился со своей участью. Крики и проклятия, которые доносились из палаты и были адресованы в его сторону, так и не затихли, продолжаясь ещё непонятно сколько, так как счет времени мужчина потерял. Омега вновь оттолкнул его, не принял, отверг и продемонстрировал свое истинное отношение к его персоне. Сейчас, успокоившись и анализируя ту массу эмоций, которую он ощутил в палате, Хатаке понял, что среди них не было злости или ненависти, только отчаянье, боль и страх перед неизвестностью. Скорее всего, Ирука никогда не простит его, не простит именно за то, что он вломился в его жизнь и подстроил её под свои желания и цели, не подумав о том, что сам омега может быть просто не готов отпустить прошлое.
Прошло уже 11 лет, а Умино так и не смог забыть Мидзуки и открыть свое сердце, хотя почему-то только сейчас Какаши понял, что дело было не только в чувствах. Скорее всего, омега просто никак не мог решиться переступить черту дружбы, считая, что это будет подло по отношению к Кагуя, или же просто боялся вновь связывать свою жизнь с корпусником, пусть и бывшим, а он, альфа, так и не смог понять этого раньше, продолжая навязываться, настаивать, давить морально, а после и вовсе поступив так, как ему подсказала его сущность.
Дверь палаты отворилась, и оттуда на каталке вывезли Ируку. Омега больше не кричал и не сопротивлялся, но был очень бледным, а его взгляд, тусклый и блеклый, был устремлен в никуда, и только крепко сжимающие простынь кулаки указывали на то, что брюнет отдает отчет своим действиям. Какаши уже было поднялся, подумав, что теперь, когда Умино успокоился, ему разрешат присутствовать на родах и поддерживать своего омегу, но доктор вновь посмотрел на него так беспрекословно, что мужчине ничего не оставалось, как безвольно опуститься на стул и приказать себе терпеливо ждать. Тем временем бета завез каталку в большой лифт, а вслед за ним зашли и доктор, и медсестра, после чего дверцы закрылись, тихим звоном оповещая альфу о том, что его любимого увезли в родильные комнаты, и что первый крик своего ребёнка он так и не услышит.
