Пора выйти из тени и перестать быть серой мышкой. Вот только как это сделать и с чего начать? Пока что, единственное, что у меня хорошо получается, это прилежно учиться и избегать компрометирующих меня и весь клан в частности ситуаций, хотя, в последнем я не так уж и преуспел. Ещё бы: наследник клана Узумаки – девственник-недотрога. Вот как обо мне говорят. Хотя, что в этом плохого? В смысле, что я девственник. Я же не надменный, не самовлюбленный, не эгоистичный, не смотрю на всех свысока, не манипулирую другими… ах, да, как же я могу кем-то манипулировать, если я даже не имею представления, как это делать. А мама ещё хочет, чтобы я стал следующим главой клана…
Глава клана должен быть сильным, для главы не существует такого понятия, как альфа и омега, потому что он в ответе за всю семью, потому что от него зависит благосостояние клана, потому что он – лицо клана. А что я? Да, лицом я хорош, признаю это и не скрываю, но и только. Я – омега от кончиков волос до ногтей на пальцах ног, и дело не в том, что я боюсь альф или же не способен постоять за себя, просто… я просто боюсь. Да. Боюсь, что подведу всех, что не справлюсь, что стану позором, поэтому предпочитаю оставаться в тени. Может, увидев мою неспособность к управлению, мама выберет себе другого приемника, и тогда я избавлюсь от этого бремени? Слаб – вот что я могу сказать сам о себе. Слаб и слишком добр, чтобы постоянно бороться и что-то доказывать, ведь проще уступить и отойти в сторону, нежели признавать собственные ошибки и пытаться их исправить.
Порой я задаюсь вопросом: почему я такой? Думаю, но ответ не нахожу. Внутри я готов бороться, готов защищать, идти вперед, сражаться, быть на передовой, доказывать всему миру, что я – омега, я – личность, я – вершина, но, когда приходится доказывать это на деле, я всегда отступаю. В такие моменты внутри меня будто что-то щелкает, и я покорно склоняю голову, плыву по течению, ломаю себя изнутри. Порой мне кажется, что ещё пару лет и уже не будет чего ломать, что я стану типичным омегой, с мужем-альфой, который занимает среднее звено в трудовой пирамиде, сворой детишек и бытовыми проблемами, вроде, что приготовить на ужин, и какие обои поклеить в гостиной, стану тем, кого я презираю. И все равно так поступаю.
А меня ведь воспитывали совершенно иначе. Меня учили быть сильным. Учили использовать клановую силу. Учили быть личностью. Когда я сломался и стал таким безвольным? Что послужило толчком к тому, что я замкнулся в этой раковине отчуждения? Когда я сам для себя стал изгоем? Пожалуй, это случилось тогда, когда я, самоуверенный и наглый, решил покорить мир. Да, мне было всего 13, но уже тогда я думал, что мир лежит у моих ног потому, что я – Узумаки, а, оказалось… оказалось, что фамилия – это ничто, если ты неспособен защитить тех, кто тебе дорог. После этого я и стал замкнутым. Все время думал, что я тогда сделал не так, и почему не смог предотвратить катастрофу, позабыв о том, что я был всего лишь ребёнком, но… но это не отметает тот факт, что из-за меня пострадал другой человек. Именно я, из-за своей выходки, бросив вызов хулиганам-альфам нашей школы, должен был стать калекой, не Ягура, а я, но удар принял на себя именно он, а я просто сидел в шкафчике, трясясь от страха и наблюдая, как насилуют моего лучшего друга. Наблюдал, но так и продолжал сидеть, потому что понимал, если альфы узнают о свидетеле, меня ждет то же самое, что и Ягуру. Да, позже я все рассказал матери, а она директору, и альф наказали, но это не изменило тот факт, что мой лучший друг, прожив ещё два года, умер. Самое страшное то, что Ягура ни в чем меня не винил, хотя виноват был именно я, спровоцировав альф на конфликт и, как говорят, забив им стрелку. Да, прошло уже семь лет, но я так и не смог переступить и отпустить, не смог забыть, и каждый раз, как только я слышу едкий комментарий в свою сторону, я ощущаю себя тем самым 13-летним мальчишкой, запертым в шкафчике, а передо мной прямая, ровная, гордая спина Ягуры, который заверяет альф, что кроме него в раздевалке никого нет.
- Привет, - тяжело плюхнувшись на свое законное место на самом дальнем ряду, я покосился на своего студенческого друга, который только кивнул мне в ответ, так и не оторвавшись от планшета. В принципе, я привык к такому поведению этого омеги, да и вообще мы с ним были чем-то похожи – молчаливые и нелюдимые, отщепенцы. Впрочем, сблизило нас не это, а интерес к журналистике, разница только в том, что Утаката уже был внештатным осведомителем известной газеты, а я – так, только пробовал свои силы в этом деле. Впрочем, как говорил сам Утаката, журналистика для него – хобби, а на самом деле у него другие планы и цели. Какие, он так и не сказал, но что-то мне подсказывает, что это связано с компьютерными технологиями, потому что комната этого омеги забита техникой, на которой он что-то и мудрит. Кстати, его любимая заставка на мониторе – мыльные пузыри, на которые он может смотреть часами, о чем-то размышляя. В общем, как друзья, мы подходили друг другу идеально.
