Эта парочка укатила на машине, которой обзавидуется любой альфа в возрасте от шестнадцати и старше, только счастливый смех Кушины и остался звенеть у меня в ушах. Я мог бы сказать, что ненавижу свою старшую сестру-альфу за то, что она – альфа, и в свои двадцать уже заполучила выгодного жениха, и ненавижу Минато-куна за то, что он – тоже альфа, и в свои двадцать три уже владеет крупной юридической компанией, но это не так. Я, в принципе, не могу их ненавидеть, потому что слишком люблю, а вот завидовать – да, пожалуй, я им завидую. Почему? Да потому, что они – альфы. Альфам все дается легко, для них открыты все пути и широки все дороги, им проще зарекомендовать себя в обществе потому, что они сильные мира сего, а омега – это так, дополнение к альфе, красивое и безмозглое, которое привязано к своим инстинктам и желаниям, которое всего лишь сосуд для потомства сильного. И пусть рабства уже нет много веков, но все же кое-какие устои невозможно изменить. Например, такие, что в каждом омеге видят потенциальную шлюху, и если ошибки совершает альфа, ему все прощается потому, что он – альфа, но если же оступился омега, хотя бы раз, то позорное клеймо если и удастся смыть, то только очень упорным и кропотливым трудом, причем не факт, что при этом тебя не упрекнут в том, что ты лезешь не на свое место или принадлежишь к какой-нибудь эмансипационной организации, которая борется за правление миром омегами. Это можно было бы назвать несправедливостью, но уж таков наш мир: есть сильные и слабые, третьего не дано – либо ты, либо тебя, и, в основном, омега принадлежит к категории «тебя». Вот почему я презираю свою омежью сущность – слабую и безвольную, настолько слабую, что я даже не могу достойно ответить на пошлый комментарий в мою сторону.
- Эй, Курама-кун, мы тут с другом поспорили – девственник ты ещё или нет! Так как, кто из нас выиграл?! – сброд, они просто тупой сброд, на который не нужно обращать внимания, на который я уже должен был научиться не обращать внимания, но моя омежья сущность снова меня предала, и я позорно покраснел. Остается только ускорить шаг и побыстрее войти в здание университета, а потом ужом юркнуть в аудиторию и спрятаться за широкими спинами альф на задней парте. Может, тогда я буду привлекать меньше внимания?
- Похоже, я выиграл! Вон как омежка покраснел! Ашито, с тебя штука иен! – позор, и я к этому никогда не привыкну, не смогу, как другие, мило улыбнуться в ответ и перевести все в шутку, потому что это задевает мою гордость. Да, пусть с виду я зашуганный и неказистый, но у меня есть гордость, у каждого Узумаки она есть, только, находясь всю свою сознательную жизнь в тени сестры-альфы, я так и не отыскал свой внутренний стержень, не определился с маской, за которой никто не увидит истинного меня, и не избрал свой жизненный путь, а ведь мне уже двадцать. И что? Точнее, кто я в двадцать лет? Омега из уважаемого и почитаемого клана, который позволяет шпынять себя каким-то отморозкам. Позор? Да. Но что я могу? Что? В последний раз, когда я пытался перечить и защитить свою честь, альфы едва не покалечили меня, и, если бы не вовремя подоспевший Минато-кун, сломанными ребрами все бы не закончилось. Правду говорит дедушка – не рожден я быть главой клана. И я с ним полностью согласен, вот только мама верит в меня, Кушина верит в меня, даже Минато-кун верит, а вот я сам в себя не верю. Думаю, если я все-таки когда-нибудь найду свой стержень, это будет не что иное, как чудо.
Чудо. Иначе я просто не могу назвать этого хрупкого омегу с длинными багряными волосами. От него упоительно пахнет жасмином, пахнет так, что я чую его запах, даже находясь в другом корпусе университета. Может, кто-то скажет, что это наваждение, но для меня – это чудо, с того самого дня, когда мы совершенно случайно столкнулись в коридоре. Помню, как он покраснел и тихо пробормотал слова извинения, дрожащими руками пытаясь собрать кипу учебников, которую тащил из библиотеки. Честно, я тогда пытался ему помочь, даже улыбнулся, но он отпрянул от меня, вновь выронив книги. Он не выглядел испуганным, а, скорее, виноватым, его биополе так дрожало, что я посчитал лучшим просто удалиться, но после того дня, ещё год назад, я ни на минуту не перестаю думать о нем, взглядом ищу его в толпе и даже специально прихожу на это место, чтобы увидеть, как Намикадзе подвозит его к воротам университета. Постыдно, как для альфы, особенно, учитывая то, что для меня никогда не существовало преград в общении с омегами. Да что скрывать правду, они сами вешаются мне на шею, поддаваясь притяжению моих феромонов и соблазняясь незаурядной внешностью, но с этим омегой все обстоит совершенно иначе. Его хочется защищать, бережно обнимать и целовать в такие заманчивые губы. Но я все медлю. Смотрю со стороны и медлю. Никак не могу решиться начать ухаживать за этим омегой. Он притягивает меня и в то же время отталкивает. И пока я не раскрою твой секрет, Курама-кун, я буду только наблюдать.
