- Курама, послушай… - просипел он, делая шаг мне навстречу, а я в это же время отступил на шаг назад. Не хочу, чтобы он приближался ко мне. Не хочу осязать его ментально. Не хочу чувствовать его эмоции. Сейчас я не готов что-либо ответить. Слабость накатила на меня с такой силой, что я едва держался на ногах, и в то же время я не чувствовал ничего. Смотрел на своего альфу, да, пока что так, своего, и понимал, что внутри вместо чувств образовалась пустота. То, что он целовался с девушкой, меня не задело, точнее, задело, но как-то не так, что-то другое, что-то, что не относится именно к моим чувствам к Сенджу. И даже его взгляд, от которого раньше я млел и в глубине которого был готов утонуть, сейчас для меня не означал ничего.
- Потом… - мой шепот был каким-то надрывным, тревожным, пугливым, но я никак не мог собраться и взять себя в руки, чтобы выяснить все самому и сейчас. Я понимаю, что, в принципе, скандал разжигать незачем, тем более что любопытные альфы и беты из соседних комнат уже заинтересовано выглядывали в коридор, но и просто поговорить с Сенджу, войдя к нему в комнату или же выбрав другое место, я не мог. Мне нужно подумать. Решить. Понять, почему этот альфа кажется мне таким чужим. Что он сломал во мне? Что переломил? Причем дважды: в первый раз, когда раскрыл передо мной мир, а второй только что, когда показал, насколько жалки наши отношения, что их не уважают другие, что не считают меня достойным этого альфы, что воспринимают все, как игру, забаву, ожидая, чем же закончится столь увлекательное представление.
- Поговорим позже, - все-таки я смог собраться и ответить, причем ответить твердо и уверенно, а после, с усилием сохранив остатки полурастоптанной гордости, развернуться и уйти. Я чувствовал, что Сенджу сделал рывок, очевидно, пытаясь пойти за мной, но я лишь бросил на него предупреждающий взгляд через плечо, и он застыл. Да, застыл. Как-то пораженно и недоуменно, но я не предал этому особого значения. С десяток пар глаз сейчас сопровождали меня, пока я не подошел к лифту и не скрылся за его дверцами, и это было противно. Такие мерзкие, скользкие, насмешливые взгляды, которые будто твердили: «Ну, и? Что ты предпримешь, омега?». Но в их присутствии я не собирался ничего предпринимать. Хотелось спрятаться, забыться, отгородиться от всего мира, чтобы он забыл о моем существовании, и чтобы завтра, придя в университет, я не слышал шепот за своей спиной.
Прижавшись к стенке лифта, я вздохнул, только теперь заметив, что все это время моя спина была ровной, а плечи прямыми до тянущей боли в мышцах: пожалуй, это был первый раз, когда во мне взыграла кровь Узумаки, не позволив пасть в глазах альф и превратиться в ничтожество. Правда, сейчас я раскис, чувствуя, как по щекам стекают слезы. Не обиды. Нет. Слезы слабости и жалость к самому себе. Мне нужно время. Хотя бы немного времени, чтобы понять, что я сделал не так и где оступился. Мне нужно время, чтобы понять, чего я действительно хочу.
«Мне нужно время, чтобы понять, чего я действительно хочу», - так я подумал в тот злополучный день, когда мой омега одарил меня таким пронзительным и пустым в одночасье взглядом, но я ошибался. Время мне было не нужно, потому что я и так все давно для себя решил, просто боялся сам себе признаться в этом. Мне нужен Курама, причем нужен не просто, как очередная интрижка, нужен, как мой омега. Возможно, в двадцать лет мир кажется другим, простым и незамысловатым, но сейчас я четко осознаю, что мне наплевать на все, если рядом со мной не будет моего любимого человека.
Я понимаю, что Курама обижен. Вижу это. Чувствую. Но все же я заставил себя выждать пару дней, давая омеге время, чтобы успокоиться и остыть, хотя, честно признаться, поведение Курамы меня озадачило. Да, он не общался со мной больше необходимого, пресекал любые попытки ментально прикоснуться к нему, закрывался и изредка фыркал, когда я пытался привлечь его внимание своим запахом, но при всем при этом он не сторонился меня, не избегал, здоровался, даже попросил помочь с одним проектом, над которым они работали вместе с Утакатой, и я растерялся. Было такое чувство, что мы и не друзья, и не любовники, просто хорошие знакомые, между которыми, возможно, что-то когда-то было, и это выбивало из колеи, потому что я никак не мог понять, чего же хочет этот омега.
