Пытаясь отвлечься, я решил поговорить с Югито. Ну, поговорить – это, конечно, громко сказано. Я, наплевав на все свои правила, собирался размазать эту альфу по стенке, потому что тут и к гадалке не нужно было ходить, чтобы понять, что она все подстроила. Скорее всего, она увидела или ей сообщили, что Курама пришел ко мне, так как ни к кому другому он в кампусе для альф и бет прийти не мог, и разыграла весь этот спектакль, зная, что мой омега это точно увидит. К тому же, похоже, удача в тот день была на её стороне, поскольку запах овуляции, причем при такой близости, забил запах омеги, и я не успел вовремя его почуять, при этом ещё и ментально сконцентрировавшись на том, чтобы оттолкнуть Югито. Какая-то просто нелепая цепочка событий, которые лишили меня сна и покоя на эти несколько дней. Единственное, что мне принесло хоть какое-то облегчение, так это то, что я все-таки разобрался с этой блондинкой, пусть и не так, как хотел, но все же ей хватило нескольких слов и ума, чтобы больше не показываться мне на глаза, точнее, чтобы быть менее приметной и не приближаться ко мне без крайней надобности.
Сейчас же, решив, что эти нелепые игры нужно прекращать, я искал своего омегу, чтобы таки сказать то, что должен был сказать уже давно. Хотя искать его и не пришлось: они с Утакатой всегда на большой перемене отдыхали и обедали в одном и том же месте, на скамейке возле фонтана, куда я и направился, сжимая в руке самую большую плитку его любимого шоколада. Глупо, конечно, взрослому альфе мириться со своим омегой с помощью шоколада, но почему-то мне захотелось хоть чем-то порадовать любимого человека.
Вообще-то сейчас я собирался сказать Кураме, что люблю его, и желаю, чтобы Мито-сама устроила смотрины, во время которых я и сделаю ему брачное предложение. Возможно, это было поспешным решением, но я же не буду настаивать на свадьбе прямо сейчас, готов ждать и доказывать своему омеге, что я его достоин. А доказывать придется. Чувствую. Как и чувствую то, что что-то изменилось, причем изменилось в самом омеге, но из-за того, что он постоянно закрывается, я не могу почувствовать, что именно. Как же, оказывается, мало я о тебе знаю, Курама! Ну, ничего, надеюсь, у нас ещё будет время, чтобы узнать друг друга получше, потому что я не собираюсь от тебя отказываться, не собираюсь тебя отпускать и, конечно же, не собираюсь отдавать тебя кому-то другому. Только мой и на всю жизнь!
Только мой и на всю жизнь! Так я видел наши отношения с Хаширамой, но я понял, что сильно ошибался. Не существует ничего вечного и прекрасного. Люди просто прикрываются отношениями, чтобы прятать за маской порядочной семьи свои истинные пороки, чтобы набросить узды на свою звериную сущность и все-таки остаться человеком. Люди используют друг друга для достижения собственных целей, переступают через слабых, являя миру сильных, при этом забывая, что каждый из нас – всего лишь человек, слабый, смертный, жалкий в своих высокомерных желаниях, и даже те, кто считает себя сильными, все равно слабы потому, что слишком любит самого себя и сделает все для того, чтобы спасти собственную шкуру. Люди не умеют жертвовать. Они не знают, как это – возложить на алтарь свои идеалы, принципы, желания, самого себя. Не знают, как это – жить ради чего-то более возвышенного, чем собственные приоритеты и цели. Не знают, как это – видеть целый мир, а не только его частичку вокруг себя.
Это все я понял только после того, как задался вопросом, каковой я вижу свою жизнь. Сразу же, что и характерно для омеги, я представил двухэтажный домик, белый заборчик, мужа, детишек и даже собаку, и понял, что это все не то. Не то, чего я хочу. Да, я хотел всего этого, но такая наигранная идиллия искажала мою сущность. Сущность борца. Да, только теперь я понял, что все это время боялся не того, что обо мне подумают люди, и не того, что могу разочаровать мать и не оправдать надежды клана, и даже не того, что мои интимные связи с альфами будут у всех на слуху, я боялся того, что потеряю себя, стану дешевкой, буду тешить себя тем, что у меня все, как у людей, и при этом ненавидеть и дом, и заборчик, и мужа, и детей, и даже собаку, потому что все это будет чуждым мне. Я хочу быть личностью. Не просто омегой, который следует по истинно омежьему пути, по которому рано или поздно проходят все омеги, хоть и в сотню лет осознавая, что инстинкты все ещё живы в нем, а тем, кто сам сотворит свою судьбу. Поэтому я должен отказаться от Сенджу. Нет, не потому, что я не люблю его, люблю и, кажется, буду любить всегда, а потому, что я хочу удовлетворить свои амбиции, как бы высокомерно это ни звучало. Но удовлетворить не так, как это делают другие, не жертвуя другими, а жертвуя собой. И тогда, когда я достигну цели, тогда в моей жизни и появится альфа. Тогда, когда я пойму, что система пусть и не пошатнулась, но хотя бы дала трещину.
