Горизонтальные жалюзи на окнах были плотно прикрыты, от чего кабинет погрузился в полумрак, рассеиваемый лишь слабым светом мониторов двух компьютеров, а кроме тихого жужжания процессора в помещении не было ни звука. Сперва могло показаться, что в кабинете с окрашенными в серебристый цвет стенами никого нет, только работающая техника на широком столе, несколько кожаных кресел для посетителей и одинокий фикус в широком деревянном горшке в углу, но, на самом деле, в высоком кресле, в задумчивом молчании сидел пепельноволосый альфа, неотрывно смотря на мониторы, свет которых мягко скользил по его лицу со шрамом.
Небольшая табличка на его столе полностью копировала надпись на двери, в верхней части которой стояло матовое стекло, и, пожалуй, сейчас многие отдали бы все, чтобы иметь такой же кабинет, такую же надпись на двери и такую же табличку на столе, а вот сам генерал IV Азиатского Корпуса Хатаке Какаши, наоборот, отдал бы все за то, чтобы его имя стерли и забыли, а он сам снова стал простым учителем и примерным семьянином. Но его жизнь перечеркнули, причем перечеркнули те, кому были важны собственные цели и их результаты, пусть и имя им Государство. Как-то нелепо все складывалось в его жизни, причем с самого рождения: исчезновение матери, смерть отца, ранение, друг-предатель, ненавидящий его возлюбленный, а теперь и эта должность, к которой он никогда не стремился. Казалось, боги просто смеются над ним, ниспослав ему нечто, потому что иначе, как нечто, несуразность, стечение, чреда независящих от его воли событий, его жизненный путь назвать было невозможно. Конечно же, он мог утрировать и, сидя в удобном кресле при хорошей должности и зарплате, сетовать на то, как несправедлива к нему судьба, но что такое материальное, если на душе кошки скребут?
Точнее, скреблась его сущность. Болезненно так. Опаляя грудь изнутри холодным жаром, от которого у матерого альфы, порой, тряслись поджилки, а на коже выступали мурашки. В такие моменты Какаши думал над тем, что же заставило его выбрать долг альфы и гражданина перед государством, а не уют и тепло рядом с любимым, и натыкался на такой ответ – он слишком долго был одинок и слишком часто полагался только на свое мнение, считая его единственно правильным, чтобы быть рядом с кем-то. Работая в школе, он все равно относился к ученикам, как к новобранцам Корпуса, разве что не муштровал их и не отправлял в карцер за неповиновение, но его тон, манера поведения, методы воспитания все так же оставались военными. И пусть ученики уважали его, а некоторые даже боялись, причем не беспочвенно, но на самом деле он никогда не чувствовал себя расслабленно, будто каждую секунду ожидал, что прошлое настигнет его. И оно настигло.
С Ирукой он поступил эгоистично, только и того, что сперва добивался его внимания и пытался ухаживать. Но как он ухаживал? Раньше у него никогда не было не то что омеги, а даже постоянного партнера, их отношения с Рин можно было назвать просто взаимовыгодными, не более, поэтому с Умино он действовал недостаточно чувственно, недостаточно терпеливо, недостаточно понимающе, а после и вовсе, и правда, воспользовался состоянием течного омеги и заделал ему ребёнка. Пожалуй, в тот момент ему просто надоело висеть в воздухе, хотелось стабильности и уверенности в завтрашнем дне, а не холостяцкого обитания и перепиха, когда прижмет, но и тут что-то у него не срослось. Жаль, что он понял это только тогда, когда вновь оказался в Корпусе, причем понял именно по тому, что, оказывается, за 11 лет он так и не утратил командных навыков, все его подчиненные ходили по струнке и выполняли свои обязанности, как часы. Говоря парой слов, он даже не почувствовал, что отсутствовал в этой среде 11 лет, будто ушел на обед, а после просто вернулся, только не в полковничье, а в генеральское кресло. Означало ли это, что именно Корпус его удел, и все это время он просто обманывал себя, пытаясь быть обычным, нормальным, а не разменной монетой в планах политиков и военных? Нет, не означало, но слишком многое указывало на то, что затянуло его крепко, и выбраться из этих сетей интриг и махинаций будет не так уж и просто.
