После ухода альф и страстного, нежного, чувственного занятия любовью с супругом Курама всерьез задумался над предложением Учиха и Сенджу, причем над каждым. С генетической экспертизой он был полностью согласен, так что к этому вопросу омега возвращаться не собирался, считая его исчерпанным. По поводу обмена энергетикой: тут за Кураму говорила уже логика и здравый смысл, потому что багряноволосый и сам понимал, что отсутствие энергетической поддержки отцов может поставить под угрозу жизнь его малышей, поэтому ему все же пришлось признать, что без альф не обойтись. Сперва, подымая трубку, он задумывался над тем, кому же из мужчин позвонить сегодня, но после, свыкнувшись с мыслью, что все идет так, как и положено ему идти, звонил тому, кого требовала его сущность, не заботясь тем, что один и тот же альфа мог в единоличном порядке поддерживать его энергетически несколько недель. Альфы сами предложили такой вариант, так что были просто обязаны с ним мириться, хотя, конечно же, омега чувствовал волны ревности, которые исходили от мужчин, и которые те старались от него скрыть. Да, ни Учиха, ни Сенджу не оставили своих попыток стать для него единственным и на всю жизнь, на что Утаката, его законный супруг, смотрел с явным недоумением, впрочем, пытаясь понять мужчин, которые искренне и сильно любили того, кого любил он сам.
В общем, это все было делом десятым, тем более что муж был осведомлен о его планах и против присутствия в их доме альф ничего не имел, хотя и старался не оставлять его наедине ни с одним из мужчин. Да, Утаката, ввиду его деятельности и перспектив, которые открывались перед молодым ученым, уже достигшего заоблачных высот, многим пожертвовал, чтобы быть с ним, переведясь из центрального офиса МАОБ в его Азиатский Департамент, но Сайкэн выбрал семью, поступил именно как омега, был подле него, рядом с ним, для него, за что Курама был ему искренне благодарен. Конечно же, благодарности было недостаточно, слишком мало, чтобы выразить все то, что значил для него супруг, и именно поэтому Кураме так тяжело, морально, душевно, ментально, далось следующие решение.
Пока он был беременным о близости, конечно же, и речи не было, точнее, он занимался любовью только с мужем, удерживая альф на строгой и почтительной дистанции. Это была не его прихоть, не его решение и даже не его попытка потянуть время, это было наказание для мужчин, которые все никак не могли угомониться, не могли понять, принять и смириться с тем, что он не будет принадлежать никому из них, что свой выбор он уже сделал. Некоторое время после родов ему тоже удавалось откладывать этот вопрос, ссылаясь на то, что ему нужно восстановиться (ну, да – восстановиться! Да он уже через неделю после выписки заседал в парламенте и яро оспаривал законопроект оппозиционеров коалиции), набраться сил, разобраться с отцовскими обязанностями, хотя именно в этой ситуации омега действительно тянул время. Курама понимал, что вечно так длиться не может, и что нужно что-то решать, но это было просто-таки вопиющей несправедливостью по отношению к его супругу, да и у него самого, честно сказать, не было особого желания ложиться под альф. А пришлось – и делать мужу больно, и принять в свою постель альф.
Нормой это, естественно, не было, но право на одну течку из четырех в год он каждому альфе выделил и ещё так, по мелочи, когда ему самому захочется, точнее, когда он чувствовал, что кто-то из мужчин отдаляется от него, чего нельзя было допускать. Значит, если секс был единственным способом удержать Учиху и Сенджу подле себя, вынудить их терпеть друг друга, общаться друг с другом, уступать друг другу, нужно снова поставить общественное выше личного и самому смириться с таким порядком вещей.
