Сущность человека полностью

Гораздо удобнее было в как можно большей мере списать такое социальное заболевание, как шизофрения, на какие-то биологические причины (так же, как это делал, например, классик советской психиатрии профессор В. А. Гиляровский в своем здоровенном учебнике по психиатрии [137, с. 329–337]). Со временем юристы, биологи и психиатры, служившие неоазиатской бюрократии, все больше и больше старались «освободиться» от исторического материализма — и списать на биологическую наследственность психические комплексы, присущие не только шизофреникам, но и не страдающим шизофренией преступникам:

«В 1975 г. выходит в свет книга „Методологические проблемы советской криминологии“, автор которой советский юрист И. С. Ной подчеркивал роль генотипа как источника формирования преступного поведения. В рецензии на эту книгу, опубликованной журналом „Природа“, биолог Ю. Я. Керкис поддержал подход, изложенный Ноем, и призвал советских юристов начать изучать биологию, что, по его мнению, совершенно необходимо „им для правильной ориентации в некоторых сложных вопросах их профессиональной деятельности“. Тем временем Министерством внутренних дел СССР был начат ряд исследований, призванных изучить проблему связи между преступностью и генетикой. Нельзя в связи с этим не отметить иронию истории: в 20-х годах именно репрессивные советские органы проявили инициативу по созданию лагерей и колоний по перевоспитанию малолетних преступников… а в 70-х и 80-х годах, будучи не в состоянии объяснить сохранение в стране преступности, эти органы обратились за объяснениями к генетике»³⁵ [155, с. 235].

Стоит ли удивляться после этого, что одним из крупнейших советских психологов мог считаться человек, в рукописях которого можно найти такие вещи:

«Для меня остается открытым вопрос об общей „логике“ исторического развития так называемых формаций. Для меня неочевидна прямая связь этого развития со способом материального производства — „базисом“» [565, с. 397].

Немало материала для уяснения этого вопроса С. Л. Рубинштейну могли бы дать «фрейдомарксисты». Однако их труды были в СССР, начиная с 30-х гг., под запретом — а такой поверхностный (хотя и плодовитый в смысле обильной «писучести») «ученый», как Рубинштейн, оказался одним из корифеев отечественной психологии… К счастью, среди советских психологов были не только такие, как он, но и такие, как Б. В. Зейгарник.

Понятное дело, что авторитарная психиатрия оказалась очень удобна буржуазным и неоазиатским государствам в качестве одного из карательных орудий. Мишель Фуко совершенно правильно отмечал:

«…психиатрическая власть и в своих политических следствиях, и в своем политическом услужении у советской власти является, так сказать, родственницей той психиатрической власти, каковая в течение XIX века осуществлялась в Западной Европе. Возьмем, к примеру, происходившее в 1870 году после Парижской коммуны. Как нельзя более откровенным образом несколько оппозиционных политиков были отправлены в психиатрическую лечебницу как „безумцы“» [703, с. 181–182].

Но не только в XIX веке буржуазные государства использовали психиатрию как оружие. И в XX веке — как до, так и после второй мировой войны — психиатрия выступала при капитализме в качестве карательного орудия буржуазии. Я сам однажды видел японский художественный фильм, в котором, в частности, изображалось, как после второй мировой войны некоего профсоюзного лидера заточили в психушку, ставили на нем опыты и довели его действительно до сумасшествия. Образ этого профлидера был собирательным — из чего следует, что подобные случаи были отнюдь не единичными.

Неплохое описание психиатрии как карательного орудия буржуазии можно извлечь из книги Брюса Вайсмана «Психиатрия — предательство, не знающее границ» [94]. Однако в этой книге, наряду с массой важных фактов, полным-полно и всякой беспардонной чепухи. Ее автор — фанатично религиозный и очень правый по своим политическим взглядам человек, рассматривающий психические болезни как результат козней дьявола, объявивший «крестовый поход» против всякого материализма. Именно с этих позиций, безнадежно отсталых даже по сравнению с воззрениями психиатров-«биологизаторов», он ведет атаку не только на этих последних, но и на психоанализ во всех его вариантах.