Таким образом, мы видим, что патриархальное общество (каковым в немалой мере остается и современное индустриальное общество даже в самых либеральных его вариантах) просто с детства заталкивает некоторых энергичных женщин (и среди них — некоторых, но не всех, мужеподобных женщин) в роль активных гомосексуалок. Точно так же патриархальное общество заталкивает некоторых покладистых женоподобных мальчиков в роль пассивных гомосексуалов (при том, что зачастую окружающая того или иного ребенка социальная микросреда делает пассивным геем и вполне маскулинного по всем биологическим признакам мальчишку — и, напротив, многие биологически женоподобные мужчины с детства формируются так, что, став взрослыми, честно наслаждаются сексом с женщинами. Комбинации отношений авторитарного и индивидуального управления весьма многообразны — и потому классовое общество создает массу вариаций и оттенков гендерных ролей). Короче говоря, все известные нам факты, касающиеся человеческой сексуальности, прекрасно объясняются, исходя из гипотезы о социальной обусловленности последней93.
2. Как видно на примере папуасов и древних греков, и гомосексуальное, и гетеросексуальное поведение могут практиковаться каждым мужчиной (по-видимому, и каждой женщиной: если кто-то усматривает именно в этом плане принципиальное различие между мужчинами и женщинами, пусть укажет нам на факты, свидетельствующие о таком различии) в течение его жизни без ущерба друг для друга: человек может сегодня заниматься однополым сексом, завтра — разнополым, получать большое удовольствие от обеих форм секса, а в разнополом сексе еще и делать здоровых детей. Все общество может быть бисексуальным — и при этом вовсе не вырождаться биологически. Причем такое общество может быть ничуть не более невротическим, чем то, в котором большинство людей загоняется либо в исключительно гетеросексуальную, либо в исключительно гомосексуальную роль. Например, никак нельзя сказать, что современное (или, скажем, средневековое европейское, арабское, индийское или китайское) общество более психически здорово, чем общество древних греков периода подъема античной цивилизации…
С бисексуальностью можно встретиться и в современном обществе (см. типичные примеры у В. В. Розанова [558, с. 209–220] и А. М. Свядоща [583, с. 96–98]). Примеров более-менее психически здоровых гомосексуальных отношений на самом деле тоже не так уж мало — обычно это как раз те примеры, когда вступающие в гомосексуальную связь люди успешно преодолевают свою волю к власти или к подчинению (даже если она изначально сыграла решающую роль в формировании их гомосексуального влечения) и выстраивают равноправные сексуальные (а также и всякие прочие) отношения. Другое дело, что такие сексуальные отношения редко оказываются в поле зрения медиков и судей — и потому до второй половины XX века были малоизвестны обществу:
«Явления гомосексуализма могут встречаться и у женщин, не обнаруживающих психопатических черт характера. Так, женщина-врач, по характеру активная, энергичная, добрая, уравновешенная, на протяжении двух десятилетий поддерживала гомосексуальные отношения со своей партнершей. Она не любила употреблять косметику, не носила женских украшений, однако мужеподобные черты во внешности и манерах отсутствовали.
…под нашим наблюдением находилась женщина 35 лет. Она всегда ощущала себя мужчиной, в течение многих лет состояла в зарегистрированном браке с женщиной, т. е. была образована гомосексуальная семья. Как в сексуальном поведении, так и в семейной жизни А. играла роль мужа. Мужчины считали ее (как сослуживцы, так и окружающие) мужчиной. Сама она по своему внешнему облику, одежде, ряду характерологических особенностей, профессиональной деятельности (грузчик, охранник) была похожа на мужчину. В отличие от этого партнерша ее („жена“) по своему внешнему облику, манере одеваться, поведению ничем не отличалась от обычных женщин» [583, с. 94–95].
