Не следует, впрочем, и преувеличивать психологического здоровья гомосексуальных отношений: в большинстве случаев в них явно присутствует большая доля власти и отчуждения, а значит, патология. Но точно в той же мере в цивилизованном обществе патологичен и «нормальный» гетеросекс: вообще, всякий секс в классовом обществе в большинстве случаев более или менее психически нездоров, поскольку более или менее густо замешан на отношениях индивидуального и авторитарного управления, индивидуальной и авторитарной собственности. Если мы поймем, как много в «нормальном» сексе господства одних партнеров над другими, как часто сексуальные партнеры психологически просто очень чужие друг другу люди, нуждающиеся друг в друге не больше, чем в искусственных членах или резиновых куклах, — то мы поймем, насколько мало действительно здорового секса в обществе отчуждения94.
3. Примеры сексуальных отношений между взрослыми мужчинами и мальчиками у папуасов и древних греков заставляют нас подробнее рассмотреть такое явление, как педофилия.
Мы, современные люди, привыкли к тому, что сексуальные отношения между взрослыми людьми и не достигшими физической и психической зрелости детьми и подростками в подавляющем большинстве случаев крайне грязны и гнусны, вступающие в такие отношения взрослые — нравственные уроды, а психику детей такие отношения необратимо калечат. В современном обществе в подавляющем большинстве случаев так оно и есть; примеры красивых эротических отношений между взрослым и подростком, подобные отношениям Андре Жида и его племянника, исключительно редки сегодня. Но мы с изумлением видим, что в ряде полупервобытных и раннецивилизованных обществ все бывало иначе: там «педофильные» отношения бывали не только массовым, но и не таким уж уродливым явлением, вовсе не превращавшим детей в духовных калек! Почему же было возможно такое удивительное положение дел, с трудом укладывающееся в наших современных головах?
Ключ к ответу кроется в том, что в сексуальных отношениях между взрослыми и детьми тем меньше пакости, чем больше доля коллективных отношений во всей системе общественных отношений как между взрослыми и детьми, так и между самими взрослыми. Чем больше остатков первобытного коллективизма в обществе — тем менее унизительны для детей сексуальные отношения между ними и взрослыми — тем менее такие отношения уродуют психику детей, тем менее мешают детям превратиться со временем в зрелых, полноценных мужчин и женщин. Напротив, чем меньше в обществе остается коллективизма, тем авторитарнее становится сексуальная связь между взрослым и ребенком — и тем гнуснее становится она (и, соответственно, тем шире распространяется, сильнее и справедливее становится ненависть к педофилам).
Весь процесс превращения педофилии из сравнительно сносного явления в полную грязь и мерзость прошел, от начала до конца, в Древней Греции в течение I тысячелетия до н. э.95 Разумеется, он шел параллельно все большему унижению древнегреческой женщины. Именно поэтому Гегель, записавший однажды где-то у себя в черновиках следующее:
«Многие локрийцы повесились из-за того, что не могли сблизиться с мальчиками, которых они любили. Греческая любовь к мальчикам еще мало понята. В ней есть благородное презрение к женщине…» [134, с. 552] —
свалял дурака: чем больше в «греческой любви к мальчикам» было презрения к женщине, тем менее и это презрение, и сама эта «любовь» оставались благородными в каком бы то ни было смысле.
