Сущность человека полностью

Нам остается лишь сослаться на уже данную выше критику этого утверждения Маркса, дополнив ее примером азиатского и феодального способов производства: хотя феодал и бюрократ азиатского типа примерно одинаково отнимают у крестьян прибавочный продукт, однако положение феодала и бюрократа азиатского типа — и, соответственно, эксплуатируемых ими крестьян — в системе производительных сил (как мы помним по предыдущему очерку, это первый из классообразующих признаков) настолько различно, что азиатский способ производства и основанную на нем общественно-экономическую формацию никак нельзя свести к феодализму. Способ эксплуатации, взятый в отрыве от системы производительных сил, не является надежным критерием классификации общественно-экономических формаций.

(3) «…переход рабочих, действительно занятых машинным трудом, от одной машины к другой может быть осуществлен в весьма короткое время и без больших приготовлений (по сравнению с изменением своей специальности ремесленником или рабочим мануфактуры.—В. Б.). В мануфактуре… особые операции, подлежащие выполнению, могут выполняться только особо специализированной рабочей силой… На механической фабрике, напротив, специализируются именно машины, а одновременно производимая ими работа… требует распределения между ними особых групп рабочих, каждой из которых постоянно поручаются одни и те же, одинаково простые функции» [406, c. 510].

(4) «…оба-юридически равные лица. Для сохранения этого отношения требуется, чтобы собственник рабочей силы продавал ее постоянно лишь на определенное время, потому что, если бы он продал ее целиком раз и навсегда, то он продал бы вместе с тем самого себя, превратился бы из свободного человека в раба, из товаровладельца в товар. Как личность, он постоянно должен сохранять отношение к своей рабочей силе как к своей собственности, а потому как к своему собственному товару, а это возможно лишь постольку, поскольку он всегда предоставляет покупателю пользоваться своей рабочей силой или потреблять ее лишь временно, лишь на определенный срок, следовательно, поскольку он, отчуждая рабочую силу, не отказывается от права собственности на нее» [400, c. 178].

Однако японский служащий, пожизненно нанявшийся на работу в какой-нибудь корпорации, еще не становится рабом, поскольку он не обязан подчиняться любому приказу нанимателя и, кроме того, подчинен нанимателю лишь часть суток, да и то не каждые сутки: в последнем обстоятельстве «продажа рабочей силы на определенный срок» еще находит свое выражение, хотя и крайне ограниченное. Тем не менее, он гораздо ближе к рабу, чем наемный работник, продающий свою рабочую силу на относительно меньшие сроки. Положение наемного работника не отделено от положения раба китайской стеной: между ними существует масса градаций, к которым выражение «наемные рабы» применимо с ударением то на слове «наемные», то на слове «рабы».

(5) Следует учитывать еще и возможность того, что данный работник имеет отношения сразу к нескольким капиталистическим фирмам, в которых он играет разные роли.

(6) Для Фернана Броделя (и отнюдь не только для него одного) вообще характерно стремление разделаться с формационным подходом к периодизации истории, придавая слишком большое значение элементам прошлых, будущих и соседних формаций, содержащимся внутри данной общественно-экономической формации — и тем самым размывая границы между формациями, топя формации в межформационных переходах. Как мы только что видели, то же самое он пытается делать и с этапами развития каждой отдельной общественно-экономической формации. Не видя за деревьями леса, за мелкими структурами — крупных этапов развития, структуралист Бродель на своем примере ярко демонстрирует слабости эмпиризма в науке.

О таких эмпириках, как Бродель, в свое время хорошо сказал Эрих Фромм:

«Бесспорно, важно знать и учитывать то, какие элементы современного общества получили распространение в эпоху средневековья и какие средневековые элементы присутствуют в обществе современном. Однако своей попыткой приуменьшить фундаментальные различия между обществом средневековым и современным, выдвигая на первый план непрерывность исторического процесса, отказываясь от концепций „средневековое общество“ и „капиталистическое общество“ как от ненаучных, мы лишаем себя какой бы то ни было возможности теоретически осмыслить процесс исторического развития.

Такие попытки, несмотря на то, что они кажутся научно объективными и достоверными, практически сводят социальное исследование до уровня собирания бесчисленных подробностей и не позволяют понять ни общественную структуру, ни динамику развития общества» [696, с. 60–61].