Индивидуальная личность окончательно выделяется из общины, чтобы тут же быть раздавленной прессом бюрократической машины, освобождается от контроля равных себе, чтобы тут же попасть под контроль начальства. Полная свобода индивидуальной личности так же преходяща и неуловима, как существование поденки в качестве полноценной бабочки (два-три года поденка живет в виде личинки, а бабочкой становится только на один день — и после дня прекрасного полета умирает. Потому и называется поденкой. Есть 1500 видов поденок, и некоторые из них живут всего лишь по нескольку минут: взлетят, спарятся, самки едва успеют отложить яйца — и все, конец бабочкиному бытию. Существование именно этих видов поденок наиболее напоминает полную свободу индивидуальной личности). Те же условия, которые формируют индивидуальную личность и благодаря которым она существует — отношения индивидуальной и авторитарной собственности, индивидуального и авторитарного управления, — подавляют и принижают, обезличивают ее. Таким образом, бытию индивидуальной личности неотъемлемо присуще подавление этой самой личности, она по сути своей несвободна. Свобода индивидуальной личности есть лишь исключение из правил — тем более случайное, редкое и преходящее, чем полнее эта свобода. Полностью и навсегда освободить все индивидуальные личности можно, лишь уничтожив их — растворив обратно в коллективе, где нет ни начальников, ни подчиненных, где все стопроцентно доверяют друг другу и всем нечего скрывать друг от друга, где у людей не останется тайных желаний, невротической тревоги и комплексов, где дистанция между индивидами совершенно отсутствует и где все члены группы чувствуют себя единой коллективной личностью с единой общей волей и единым характером.
До сих пор почти все борцы за коммунизм — и анархисты, и марксисты, в том числе и сами Маркс с Энгельсом — полагали и полагают, что в грядущем всечеловеческом коллективе индивидуальные личности сохранятся и, более того, станут гармонически развитыми. Действительно, возрастание доли отношений коллективной собственности и коллективного управления в системе общественных отношений — вплоть до доминирования этих самых коллективных отношений в обществе — означает исчезновение непримиримых противоречий между людьми и каждого человека с самим собой, ликвидацию разделения труда, превращение человека из частичного, одностороннего и дисгармоничного во всестороннего и гармонически развитого; но в том-то и дело, что гармоническое и всестороннее развитие индивидуальных личностей возможно лишь как слияние их в единую коллективную личность — и не может быть ничем иным. Индивидуальная личность есть по сути своей орудие непримиримой борьбы индивида с себе подобными и с самим собой — и было бы ошибочно полагать, что человек останется таким орудием и тогда, когда его существование утратит характер непримиримой борьбы индивидов друг с другом и с самими собой.
Либеральный капитализм уже освободил индивидуальную личность как таковую настолько, насколько это вообще возможно: большей свободы она, оставаясь сама собой, достичь уже никак не сможет. Мы видим, что эта свобода неполна, что она оказывается лишь видимостью и на деле оборачивается исключительно лицемерным (и потому особенно отвратительным — хотя, возможно, и не таким жестоким, как во времена античности или средневековья) либеральным порабощением самой же индивидуальной личности. Поэтому подавляющему большинству учеников Маркса, Энгельса, Бакунина и Кропоткина, ратующему за полное освобождение индивидуальной личности и одновременно за ее сохранение, можно ответить парафразой известного высказывания самих же Маркса с Энгельсом (из «Немецкой идеологии»):
