Сущность человека полностью

(16) А затем воспроизведенное Вильгельмом Райхом в одной из лучших его книг — «Вторжение принудительной сексуальной морали» («The invasion of compulsory sex-morality»), не раз издававшейся на английском языке, но, кажется, так до сих пор и не переведенной (к великому сожалению) на русский.

(17) Хотя воля к власти — ревнивое желание быть единственной любимой игрушкой своего мужчины и в этом смысле обладать им — тоже, разумеется, присутствовала. Вообще говоря, эти три противоположности — воля к власти, воля к подчинению и воля к бунту — не только постоянно встречаются у одного и того же человека в его отношении к одним и тем же людям, но и неизменно оборачиваются друг другом. То же верно и по отношению к таким противоположностям, как потребность индивидуальной личности в других людях и ее же заинтересованность в дистанцировании от них. Наконец, если рассмотреть все эти пять противоположностей в едином комплексе, как единое противоречие, то окажется, что и по отношению к такому противоречию будет всегда верно утверждение, что все входящие в него противоположности превращаются друг в друга и скрывают друг друга в своей глубине, сущности, основе.

(18) Обратите внимание, уважаемые читатели, как плавно мы с вами перешли от анализа случаев любовного бреда при шизофрении к анализу чувства любви у психически здоровых людей… В этом нет ничего удивительного, поскольку и у псих-больных, и у псих-здоровых (кстати, между теми и другими нет китайской стены: все люди, особенно в классовом обществе, расположены между двумя полюсами — психическим здоровьем и нездоровьем, — в разной мере ближе либо к тому, либо к другому) членов одного и того же общества психика сформирована этим самым обществом, его противоречиями и проблемами.

В классовом обществе противоречия между пятью вышеперечисленными влечениями лежат в основе как всех человеческих характеров, так и всех — а не только тех, что связаны с сексом — комплексов неудовлетворенных влечений. В этом мы могли убедиться, в частности, на примере эпилептиков с детства, приведенном Зейгарник и процитированном нами: «сочетание брутальности, угодливости и педантичности», характерное для них в классовом обществе, очевидно содержит в себе противоречие между волей к власти и волей к подчинению. Воле к власти прежде всего соответствует «брутальность», характерная эпилептическая жестокость, столь часто упоминаемая авторами книг по психиатрии; воле к подчинению — угодливость и педантичность. Но не следует упрощать дело, представляя его так, будто за каждой из черт характера и за каждым из влечений, противоречащих друг другу в одном и том же цивилизованном человеке, стоит лишь одно из пяти «базовых» влечений: на самом деле в основе каждой из таких черт и влечений мы откроем все пять «базовых» влечений (к которым еще вдобавок примешиваются тревожность и враждебность), смешанных в разных пропорциях (меняющихся со временем и от ситуации к ситуации).

(19) Раз уж мы заговорили об Отелло, то никак нельзя не упомянуть о ревности.

Ревность всегда была у людей — и будет до тех пор, пока люди, изменяя свой генотип, не избавятся от нее. Самец/самка всегда испытывал/а недовольство, когда его/ее партнерша/партнер предпочитал ему/ей другого/другую партнера/партнершу. Однако в коллективистском обществе, все члены которого — друзья и подруги до гроба, чувство ревности гораздо легче смягчить и подавить, чем в классовом обществе. Последнее создает еще один источник этого чувства, вырастающий из отношений авторитарной и индивидуальной собственности — чувство собственника по отношению к партнерше/партнеру, многократно усиливающее ревность и придающее ей особенно уродливые, отвратительные формы.