Сущность человека полностью

Чувство ревности различно не только в первобытном и классовом обществе, но и в разных классовых обществах, в которых комбинации трех типов отношений собственности и управления в системе семейных отношений несколько различны. Так, у монголов в семье сохранилось немало остатков первобытного коллективизма — и потому встречающееся у них чувство ревности менее остро и патологично, чем, например, у народностей Северного Кавказа и у русских, а также имеет ряд других любопытных особенностей, связанных с высокой степенью равенства между мужчинами и женщинами, стариками и молодежью, с нерезкой выраженностью монополии отдельных взрослых на отдельных детей; у северокавказских народностей чувство ревности имеет массу отличий от чувства ревности русских (в частности, гораздо менее истерично и демонстративно, чем у последних) — и все эти отличия очень хорошо могут быть объяснены тем, что в северокавказских семьях господство мужа над женой все еще является гораздо менее спорным, чем в русских, северокавказские мужья не чувствуют себя «утратившими власть», а северокавказские женщины все еще слишком мало претендуют на равноправие в семье (о том, как все это выражается в бреде ревности у русских, северокавказских и монгольских психически больных, см. в интереснейшей монографии Е. И. Терентьева «Бред ревности» [632, с. 107–130]).

Бесспорно, у чувства ревности есть биологические корни — и, кстати, чтобы понять, в чем они заключаются, вовсе не нужно измышлять инстинкт ревности и представлять дело так, как будто это чувство запускается некоей программой, якобы заложенной в генах: вполне достаточно указать на то, что всякому самцу/самке будет неприятно, если его/ее любимая/любимый партнерша/партнер бросит его/ее — и если причиной этой неприятности окажется другой/другая самец/самка, то чувство неудовольствия примет форму, называемую нами ревностью, без всяких особых «инстинктов ревности»… Впрочем, может быть, у каких-то видов животных такие инстинкты и есть — однако у вида Homo sapiens это чувство настолько определяется общественными отношениями, настолько изменяется в соответствии с ними, настолько (практически на 100%) не имеет никакого внесоциального содержания, настолько подчиняется волевому контролю у подавляющего большинства людей, что нет никаких оснований предполагать наличие «инстинкта ревности» у этого вида (то есть у нас с вами).

Вообще говоря, человек — это самое бедное инстинктами животное из тех, что вообще обладают инстинктами. Ни одному другому животному, обладающему центральной нервной системой, не присущ такой малый запас инстинктов — причем инстинктов крайне абстрактных, крайне модифицируемых обучением каждого отдельного индивида. Благодаря этому, собственно, животное вида Homo sapiens и становится человеком — причем чем дальше идет процесс становления людей людьми, тем меньше в нашем поведении определяется какими-то там врожденными программами. Например, авторы фундаментальной монографии «Генотип. Среда. Развитие» [193] изо всех сил постарались доказать, что многое в человеческой личности определяется генами, собрали множество исследований, которые, как показалось авторам, могут помочь им в достижении этого результата — и что же у них получилось в итоге? — Некоторое количество доказательств того, что врожденными программами определяются такие количественные и притом не специфически человеческие характеристики, как темперамент (а кто ж с ними спорил, что у темперамента, сводящегося по своей сути к скорости и силе нервных реакций, есть врожденная подоснова?), скорость мыслительных процессов, сила памяти и т. п. Причем в ряде случаев эти доказательства недостаточно вески — то есть данные исследований допускают и социально-детерминистскую интерпретацию, могут быть объяснены и с точки зрения обусловленности изучаемых явлений социальными причинами.