— Конечно, мы никогда не откажемся ни от нашего великого прошлого, ни от своеобразия нашей культуры, — убежденно закончил Ли Ян-мин. — Иначе мы перестали бы быть китайцами! …» [244, c. 332–334]31.
<p>б) Национальная культура: предыстория и современное состояние</p>Национальная культура — это вообще парадоксальная вещь. Взять для примера хотя бы то, что в процессе формирования культуры любой нации интеллигенция этой нации, искренне полагая, что совершенствует подлинно народную культуру (и успешно убеждая в этом народ), на самом деле уничтожает ее, заменяя культурой, изготавливаемой для народа по заказу и по плану господствующего класса данной нации — буржуазии или неоазиатской бюрократии.
* * *Чтобы убедиться в этом, давайте начнем вот с чего: что, собственно говоря, может быть названо подлинно народной культурой? — Фольклорная культура, которой присущи следующие особенности:
а) Отсутствие устойчивого разделения членов общности на творцов и потребителей духовных ценностей. Можно ли определить, кто конкретно является автором того или иного мифа, той или иной былины, песни, поговорки, передаваемой из уст в уста? Каждый, услышав миф, былину или фольклорную песню от одних людей и передавая ее другим, иногда сознательно, а зачастую и совершенно бессознательно добавляет в них что-то от себя (по крайней мере, в манере исполнения — но бывает, что и в тексте). Всякий человек выступает здесь не только как потребитель, но и как творец. Конечно, и в фольклорной культуре многие виды творчества являются более-менее исключительным достоянием групп профессионалов — но при этом всегда остаются и такие виды творчества, которые доступны абсолютно всем. Не всякий умеет украсить стену жилища сложным орнаментом — но всякий может привнести что-то свое в народный свадебный танец; не каждый имеет право пересказывать эпос, миф — но каждый имеет право пересказать былину, и этот пересказ у каждого получается по-новому, по-особому.
б) Отсутствие авторского характера духовного творчества. Даже тогда, когда данный вид духовного творчества является уделом некоей группы профессионалов, произведение каждого члена этой группы не является раз и навсегда законченным: оно тут же оказывается предметом для обработки другими творцами, новыми поколениями творцов. В большинстве случаев мы не можем назвать автора мифа, народного орнамента, основных мелодических мотивов в фольклорной музыке того или иного этноса и т. п. — но даже в тех случаях, когда народная молва приписывает авторство того или иного произведения конкретному лицу, это авторство оказывается, мягко говоря, весьма сомнительным. И действительно, можно ли называть Гомера единственным автором «Илиады» и «Одиссеи», если до того, как быть записанными, эти поэмы много лет передавались из уст в уста — и никто уже не скажет, сколько в этих поэмах осталось от работы самого Гомера, а сколько добавили от себя сказители-аэды?
в) Высокая степень кооперации творческого труда, надындивидуальный характер духовного творчества. Продукт фольклорного творчества длительно — иногда в течение нескольких тысячелетий подряд (как, например, библейский миф о всемирном потопе, который, прежде чем быть включенным в Библию, не меньше трех тысяч лет оттачивался сперва шумерами, затем семитами-аккадцами, а затем — унаследовавшими его от аккадцев, семитскими же предками древних евреев; или как некоторые полинезийские мифы, начавшие формироваться, по мнению исследователей, несколько тысяч лет назад — и дошедшие до наших дней) — шлифуется множеством людей. А поскольку, как мы уже отмечали выше, все эти люди что-то добавляют в продукт фольклорного творчества от себя, и трудно (обычно невозможно) определить, кто автор народной песни, мелодии, танца, орнамента, сказания и мифа — то отсюда следует четвертая, основная особенность фольклорной культуры:
